Пола готовилась к любым сюрпризам, но только не к такому. У нее даже голова закружилась. Представительница православной церкви продолжала что-то говорить, в том числе о том, что в Москве много детей, нуждающихся в усыновлении.
— Мне не нужен никто другой, — с несвойственным ей упрямством заявила Пола. — Я хочу усыновить этого мальчика. Мне нужен только Ваня. Только он, и больше никто.
Пола попросила женщину продолжить поиски.
Как ни поразительно, но Пола ни на миг не усомнилась, что Ваня станет ее сыном. Она не верила, не желала верить в то, что он нашел свой дом в Англии. Она сердцем чуяла, что это пустая отговорка, удобный предлог, чтобы не искать пропавшего ребенка.
Прошло довольно много времени, прежде чем тайна была раскрыта. Пола знала, что в Москве в государственных учреждениях все делается страшно медленно, и ждала вестей по поводу Вани примерно через месяц, к Рождеству. Она и представить себе не могла, что в России под Новый год и Рождество наступает своего рода “мертвый сезон”. При коммунистах Рождество в России не отмечали, праздновали лишь светский Новый год. Но теперь зимние каникулы растянулись почти на две недели. В конце декабря официальная жизнь замирала, и все начинали судорожно готовиться к встрече Нового года. В центре Москвы на каждом шагу стояли елки, увешанные рекламными шоколадками в ярких обертках или другими украшениями, в соответствии с пожеланиями спонсора. Рождество по православному календарю отмечали седьмого января. Но веселье на этом не заканчивалось. Тринадцатого января праздновали старый Новый год — начало года по юлианскому календарю, упраздненному коммунистами. Старого календаря не существовало уже почти целый век, а старый Новый год все еще оставался любимым народным праздником. В результате минуло почти три месяца, прежде чем возобновились поиски Вани — три долгих месяца, которые Пола провела как в аду.
Сэра у себя в Иерусалиме до самого февраля оставалась в полнейшем неведении относительно нового поворота в Ваниной судьбе. Просветила ее Рейчел. То, что она сообщала по электронной почте, звучало так неожиданно, что Сэре пришлось раз десять прочитать текст письма, прежде чем до нее дошел его смысл.
С обычной для юристов осторожностью Рейчел упоминала, что у нее “есть, возможно, хорошие новости”, которые наверняка заинтересуют Сэру. Действительно, поняв, в чем дело, Сэра не удержалась от радостного возгласа. Похоже, нашлась американка, желающая усыновить Ваню. Кажется, она видела его в доме ребенка № 10.
Но тут же в душу Сэры закралось недоверие. Как американке удалось обвести вокруг пальца Адель? Ведь главврач и на пушечный выстрел не подпускала к себе иностранцев. Хотя, вспомнила Сэра, одно время американки вели в доме ребенка музыкальные занятия. Но Ваня тогда был в психушке. Когда он вернулся, музыкальную терапию уже отменили.
Чем дольше Сэра размышляла, тем сильнее ее одолевала тревога. Еще одного, после Линды, разочарования Ване не вынести. “Я думала об американках в кашемире, с которыми пересекалась в Москве. Женщины с идеальными зубами в поисках идеальных детей. Ваня плохо вписывался в эту схему. И вообще, зачем ему ехать в Америку? Жить в семье, не говорящей по-русски, следовательно, не способной оценить его потенциал. Они наверняка дадут ему новое имя. Что-нибудь вроде Дуэйна или Брэдли. Мысли сами переключились на Марию: в департаменте ее заставили дать обещание, что она не будет участвовать в международных усыновлениях. Последние события могли поставить под угрозу дальнейшее развитие ее проекта. В любом случае имя Вани из базы данных на усыновление было удалено. Что же будет? “Возможно, хорошие новости” Рейчел казались мне катастрофой”.
Следующее послание Рейчел напустило еще больше тумана. Женщина, пожелавшая усыновить Ваню, была, как ей удалось выяснить, православной монахиней русского происхождения. Только этого не хватало! Это довольно обеспеченная женщина, живет она не в монастыре, а в собственном доме, в довольно престижном районе. Да уж, поистине, Америка — страна чудес. Чего там только нет — даже монахини-миллионерши!
Все встало на свои места, когда Марии позвонил представитель церкви, сообщивший: некая американка хочет усыновить Ваню, поэтому он посетил больницу № 58 и снял ребенка на видео. Мария терялась в догадках. Как ему удалось проникнуть в больницу, да еще с камерой? Что он сказал Ване? Кто позволил ему тревожить мальчика, который только-только входит в новую жизнь? И что будет с Леной? Кстати, поставили ее в известность о том, что затевается, или не сочли нужным?
Когда Сэра, наконец, просмотрела видеозапись, она пришла в ужас. Это была неприкрытая реклама, в которой Ваня играл роль товара. Милая молодая докторша, представленная как его персональный врач, ужасно нервничала, но мало что говорила по существу. Ваня, вцепившись в ходунки, шел по коридору в направлении камеры. Прирожденный актер, он счастливо смеялся. Затем оператор усадил Ваяю и его лучшего друга играть в шашки. Внимательный взгляд мог заметить, что оба играют белыми.
