Женщину звали Пола Лагутски. Решение взять ребенка пришло к ней мгновенно, удивив ее самое своей непреклонностью. Она жила в большом ломе, какие обычно возводят на ранчо, дом приобрел ее отец, безногий инвалид, за которым последние четыре года его жизни она ухаживала. Мальчику здесь будет хорошо.
Пола уже семнадцать лет работала школьным психологом. Ни мужа, ни детей у нее не было. Она чувствовала, что действительно сможет многое сделать для ребенка. Ее так и подмывало броситься к телефону и набрать номер супругов, написавших в бюллетене о мальчике. Но она одернула себя: надо хорошенько все обдумать. Что скажут люди? Вдруг начнут перешептываться: кем, мол, она себя возомнила? С чего она взяла, что способна обеспечить мальчику достойную жизнь? Усыновление ребенка — огромная ответственность, и она не имеет права рисковать.
Две недели Пола мучилась сомнениями. Пыталась в деталях представить, как изменится ее жизнь, если в нее войдет приемный сын. Сейчас у нее вполне комфортная жизнь — хорошая работа, множество друзей, не меньше родственников, сплоченная община единоверцев. Приняв мальчика с трудным прошлым, она будет вынуждена отставить все это на второй план. Зато поможет ребенку… Тем более среди прихожан их церкви есть русскоговорящие. И все же в первую очередь следует убедиться в поддержке близких.
Пола начала осторожно прощупывать почву. Обзвонила всех своих друзей. Один из приятелей, с которым они вместе учились в средней шкале и в колледже, постоянно соперничая друг с другом, привел ей такую аргументацию: “Ты работаешь с детьми, имеющими отклонения в развитии. Ты живешь на ранчо.
У тебя русские корни. Мальчик у тебя просто обязан почувствовать себя как дома. Пола, прочь сомнения!"
Пола еще ни разу не видела Ваню, даже на фотографии, но она постоянно думала о нем. Он ей даже приснился. Во сне она попала в комнату, тесно заставленную детскими кроватками. В одной из них стоял маленький мальчик. Он посмотрел прямо на нее и спросил: “Будешь моей мамой?”
С этого дня желание усыновить ребенка перевесило ее сомнения. Пола позвонила супругам, сообщившим о Ване в бюллетене, и они горячо одобрили ее решение. Еще раз рассказали, какой Ваня умный и ласковый мальчик. Тогда-то она впервые услышала его имя — Ваня, уменьшительное от Иван. По-английски Джон. Эти же люди объяснили Поле, как выйти на посредника, который сотрудничал с Русской православной церковью и поддерживал связи с православной церковью в Америке. Но начинать надо было со звонка в административный центр православной церкви в Нью-Йорке.
Пола волновалась, набирая нью-йоркский номер, и, как выяснилось, не зря. Ответившая ей женщина, вникнув в суть дела, остудила энтузиазм Полы. Церковь, сказала она, не приветствует неполные семьи, так что, скорее всего, ей будет отказано. У них, к сожалению, имеется печальный опыт. Не так давно они помогли одинокой женщине стать приемной матерью, но результат оказался плачевным и для нее, и для ребенка. Просьбу Полы рассмотрят, но с учетом этого обстоятельства.
“Почему из-за одного неудачного случая должны страдать все дети?” — с горечью думала Пола, кладя трубку.
Приближался конец года. Затянувшееся пребывание Вани в больнице, бесконечная череда все новых и новых обследований все же завершилась. Вскоре мальчика должна была забрать патронатная семья. Новую его маму звали Леной, с мужем она давно развелась и с двумя дочерьми уже много лет жила на скудную зарплату дефектолога интерната. Выбирая Лену, Мария надеялась, что она не только окружит Ваню домашним уютом, заставив его забыть о годах жизни в казенных детдомах, но и поможет ему развить двигательные способности.
Новая Ванина семья, кроме мамы Лены, включала двух “сестер” — тринадцати и семнадцати лет, и “бабушку” — Ленину мать. Жили они в квартире, расположенной на пятом этаже, в доме без лифта. Но Лена была сильной женщиной, воспитанной во времена тотального дефицита, и принадлежала к поколению людей, превращавших все жизненные недостатки в преимущества. Восемь лестничных пролетов стали для Вани отличным тренажером.
Как-то к ним в гости пришла Вика, и Лена стала угощать ее чаем. Пока кипел чайник, Лена переодела Ваню в уличный костюмчик, вывела на лестницу и поставила на верхнюю ступеньку, наказав крепко держаться за перила. Оставив дверь открытой, она присоединилась к сидевшей за столом Вике. Женщины пили чай с пирогом, а Ваня потихоньку спускался вниз. Лена и Вика слышали, как он громко здоровается с соседями и как соседи ему отвечают. К тому времени, как чай был допит, а пирог съеден, Ваня был уже почти внизу, и они быстро нагнали его.
Лена была разительно не похожа на воцерковленных друзей Вики. Энергичная провинциалка, чтобы зацепиться в Москве, она через многое прошла, голодала и экономила каждый грош. Она курила, ярко красилась, разговаривала с шокирующей прямотой и не скрывала своего пренебрежения к богомольцам.
