Битва началась с первым движением Зарфи. Она рывком бросилась вперёд, занося стальную когтистую лапу для удара, и лич сместился вправо, отводя смертоносную конечность лезвием меча, чтобы в следующий момент перехватить вторую руку, устремившуюся к его горлу, отбросить волчицу на несколько ярдов и снова схлестнуться в потоке ударов, уворотов и парирований. Алан не ощущал в зверолюдке ни ярости, ни злости, обычно присущих ей в бою. Лишь лёгкий флёр возбуждения и мощное биение звериного сердца, опьянённого сражением. Волчица выкладывалась на полную: время от времени она дотягивалась до некроманта, оставляя на сухой коже рваные раны, а когда маг на секунду потерял бдительность — мощным усилием когтистой лапы оторвала руку товарища, сжимавшую меч.
— Давай, Ал! Не сдерживайся! — подначивала она, весело скалясь, будто не дралась насмерть, а играла в пятнашки. — Ты сильнее!
— И то верно, — слабо усмехнулся некромант, выпуская из кончиков пальцев левой руки гибкие магические хлысты, чтобы в следующий миг послать их в сторону зверолюдки. Та, однако, довольно умело рассекла плети магически усиленным протезом, сокращая дистанцию, и только поток из длинных тонких игл заставил её сменить курс. Алан сконцентрировался на обрубке собственной руки, формируя на конце локтевого сустава длинный изогнутый клинок, похожий на саблю, который слабо мерцал в сумраке пещеры. Когда волчица приблизилась, маг взмахнул временным оружием, и лишь чудом Зарфи удалось не напороться на него: вовремя подавшись назад, она проскользнула мимо некроманта, не упустив шанса подрезать его ногу. Лич потерял равновесие и припал на колено. Со стороны могло показаться, что он сдался, но Зарфи, наоборот, почувствовала, как её накрыло хорошо ощутимой волной маны. Радостно оскалив зубы, зверодевушка пригнулась к земле, готовясь к смертоносному прыжку, только совершить его не успела: из-под земли вырвались хлысты, оплетая её ноги, как лианы. Замешкавшись в попытке разорвать их, Зар не заметила, как некромант исчез из поля зрения, чтобы тут же появиться у неё за спиной. Воздух рассекли стальные когти, вынудив лича отскочить, а потом в спину спутницы вонзились несколько тонких игл, от которых по телу пронеслась волна жгучей боли. Зверолюдка мобилизовала все имеющиеся в организме запасы маны, напитывая силой конечности, и, сделав элегантное сальто, зарядила по голове мага ногой в кожаном сапоге. На каменный пол упали несколько выбитых из челюсти зубов, ещё два покинули рот, когда волчица ударила товарища лбом по лицу. Но третий её удар, рассчитанный на попадание в горло, лич прервал: остановил «живую» лапу своей рукой, направив в неё собственную энергию. Кожа начала чернеть, иссыхать, и Зарфи завыла от наполнившей её боли, падая на землю. Сухая конечность от кисти по плечо упала рядом. Алан возвысился над ещё живой волчицей, снял с пояса кинжал Вельсигг и оседлал спутницу, приложив острие клинка к нагруднику в области сердца, которое бешено стучало, будто вот-вот разорвётся.
— Я буду помнить тебя, — ровным тоном произнёс некромант.
— И я, — болезненно поморщившись, усмехнулась Зарфи. Кинжал одним движением вошёл в грудь по самую гарду, Зарфи округлила глаза, пытаясь сделать вдох. В этот же момент лич почувствовал, как стальная рука волчицы сомкнулась на его горле, из последних сил сжимая когти и рассекая сухую плоть. Мир несколько раз перевернулся, прежде чем взгляд мага остановился на умирающей зверолюдке. А через мгновение всё вокруг погрузилось во мрак.
В этот раз пустота, в которой оказалась душа Алана, не задержала его надолго: почти сразу он почувствовал, как всё вокруг сжимается, чтобы выплюнуть его в мир живых. Он «очнулся» недалеко от места минувшей схватки, увидел на месте своего почившего тела горку пыли и товарищей, пялившихся на мёртвую волчицу. Когда на их глазах в тело спутницы начала втягиваться едва различимая тень, двое отшатнулись в сторону, безмолвно наблюдая за изменениями в мёртвой Зарфи, которое неестественно задёргалась, издавая омерзительный хруст ломающихся костей и треск перекручивающихся мышц. Однорукая мёртвая волчица медленно поднялась с холодных камней, вытащила из груди кинжал Вельсигг, и отверстие быстро заполнилось бурлящей плотью на глазах у товарищей. Зверолюдка подняла на некроманта и воровку взгляд бледно светящихся разноцветных глаз и оскалила клыки в жуткой улыбке:
— Она не обидится за это.
Алан, полностью взявший под контроль тело Зар, подошёл к её отрубленной руке, отсёк от неё кисть и забросил её в свою походную сумку, валявшуюся неподалёку. В этот раз он постарался как можно меньше подвергать труп, в который вселялся, внешним изменениям. Не считая посеревшей кожи, которая на удивление неплохо сочеталась с пепельными волосами волчицы, и ставшего более сухим тела, кардинальных перемен не произошло. И по взгляду Лангейр Алан понял, что её это заметно напугало.