— Хватит! — Керкленд резко встал со своего места, так что его стул не выдержал и упал с громким треском. Питер, икнув, замолчал. Драмкружок в предвкушении подался вперед. — Если ты сию секунду не заткнешься и не свалишь прочь из этого зала, я за себя не ручаюсь!
— Почему? — все-таки пискнул Питер. — Я что-то делаю не так, Арти?
— Вон отсюда! — он почти на самом деле горел от гнева, указывая рукой на выход и испепеляя Пита взглядом.
— Но…
— Вон!
— Никуда я не пойду! — дрожащим от слез, подступивших к глазам, голоском закричал в ответ Питер.
— Пойдешь! — но Артур был в ярости, и ему было плевать с высокой башни на детские слезы.
— Нет, не пойду! — первые горючие слезы потекли по щекам. — Не пойду, потому что мне нравится Артур, и я хочу теперь всегда быть с ним вместе, вот!
Артур выпал в осадок. И не он один: челюсти у всех попадали. Хенрик присвистнул, первым приходя в себя. У Керкленда задергался глаз. Немая сцена. Занавес.
***
Питер, как оказалось, слов на ветер не бросал. Он действительно всюду сопровождал Артура, правда, трепался не так много, но оттого меньше раздражать его не стал. Пит дарил Артуру цветы, сидел под дверью, отправлял письма, содержание которых Керкленд бы не выдал ни под какими самыми жуткими пытками, настолько они были смущающими. Альфреду теперь как бы и не о чем было волноваться: несмотря на то, что Пит был назойливей голодной самки комара в период размножения, он вызывал в Артуре боевой дух его прежнего, а еще — всегда был рядом. Депрессия Артуру теперь точно не грозила, разве что нервный срыв, да и к деятельности внутри драмкружка он вернулся с утроенной активностью, видимо, чтобы не оставить себе ни единой свободной минутки, которую Пит мог бы провести вместе с ним. Но все это лишь злило Джонса, распаляло его и заставляло буквально на стенку лезть. Он же сам решил, опасаясь своих желаний, прекратить контактировать с Артуром, так почему? Почему?
— Потому что ты влюбился, — вздохнув, сказал Мэттью, открывая баночку газировки с шипящим звуком, когда Джонс в очередной раз начал метаться по кровати, на которой до того мирно почитывал комикс.
— Что? — Ал резко остановился, отнимая руки от лица и недоуменно глядя на Мэтта.
— Влюбился в него, — пожал плечами Уильямс. — Это же ясно как божий день.
— И ничего не ясно, — заартачился Джонс, позволяя, наконец, своему сердцу повторить слова Мэттью.
— Давно уже, — пожал плечами Мэтт. — Ты никогда к нему ровно не дышал, так Йонг Су говорит.
— Но… Я не гей, — робко возразил Альфред, с надеждой взирая на Мэтта.
— Бисексуал? — предложил тот.
— Натурал, самый натуральный!
— Значит, он просто исключение из правил, — задумавшись ненадолго, подвел итог Мэттью.
Альфред замолчал, обдумывая слова Уильямса и анализируя свои не оказавшиеся новыми чувства. А потом, вскочив с кровати, резко куда-то подорвался, не сказав Мэтту ни слова объяснений. И через пару минут он уже стоял перед дверью в блок, где жил Артур, с удовольствием отмечая, что внутрь Питера так и не пустили.
— Учись! — не сдержался Ал, с затаенным превосходством глядя на пусть и не совсем, но все-таки соперника.
Он решительно забарабанил в дверь и очень удивился, когда та приоткрылась, удерживаемая цепочкой — противопитерская охранная система Артура в действии. Внутри оказался сам Артур, слегка удивленно осматривающий сияющего голливудской улыбкой Джонса.
— Собирайся, мы идем в одно классное местечко! — не приветствуя Керкленда, заявил тот.
Артур нахмурился, так что Ал уже приготовился выдать неоспоримые аргументы «за», а потом, кивнув, поспешно скрылся за дверью. Джонс привалился к стене рядом, улыбаясь, как дурак, и мысленно танцуя. Не обиделся. А если и обиделся — простил. Еще ничего не потеряно. Он обязательно излечит разбитое сердце Артура своими признанными и принятыми чувствами, обязательно у него все получится. Ведь он же герой! А у героев всегда все получается. Да, иногда не с первого раза, да, не легко и просто, но и он был готов к трудностям. Ради того, чтобы снова увидеть искреннюю широкую улыбку Артура, чтобы смеяться вместе с ним, чтобы не позволить больше никому причинить ему боль.
Дверь распахнулась, и перед ним предстал Артур. Как всегда хмурый, немного уставший, исхудавший так, что и старая его одежда висела мешком. Джонс без зазрения совести схватил его за руку и потянул за собой, а тот почти и не сопротивлялся. Оба взглянули на Питера: он стоял, опустив голову и утирая слезы, и, кажется, принимал свое поражение. И если Артур удивился и смутился, то Ал восторжествовал: с одной маленькой назойливой проблемой, которой надо будет еще сказать спасибо за то, что она появилась, он уже справился. Что там дальше по списку? Ах, да, излечить чужое сердце…
