Альфред, конечно, сильно удивился, но новость не произвела на него такого уж шокирующего впечатления. Ну, подумаешь, ребенок — велика проблема. Как-то справлялись с тремя сотнями учеников, почему бы не справиться с триста первым? Весь ужас сложившейся ситуации он познал уже после, когда зашел в зал драмкружка.
— Артур, Артур, а это что? Ой, а вот эту штуку зачем делали? А это что? Какие-то лампочки… У вас тут так интересно! Артур, а можно я тоже буду участвовать? А запишите меня в драмкружок! А ты всегда такой мрачный? Ого! Настоящая гитара! А можно мне поиграть?..
Ал так и замер в проходе, едва не оглохнув от звонкого голоска мальчишки лет десяти на вид, который то крутился возле Артура, чье лицо выражало непередаваемую смесь эмоций, то бегал по сцене, то залезал в кладовку и тащил оттуда все, что попадется под руку. Светленький, с синими глазищами на пол-лица и такими же, как у Артура, густыми бровями, щуплый, наряженный в, видимо, сшитый специально для него детский аналог формы «Кагами» с матроской вместо пиджака и рубашки, он выглядел кем угодно, но не несчастным сиротой, совсем недавно изъятым из приюта. Альфред, насмотревшись фильмов, видел всех сироток либо забитыми и глубоко несчастными изгоями, либо потерявшими всякие принципы бесчестными ублюдками, а сами приюты — этакими тюрьмами для самых маленьких, жуткими на вид, с облупившимися стенами, облезшими обоями, треснутыми окнами, проеденными молью коврами и с решетками повсюду. Он и представить не мог, что их сирота окажется гиперактивным сверхболтливым ультрашумным мегаприлипалой. Артур, кажется, тоже, потому что его уши уже горели от едва сдерживаемой злости, а все остальные члены драмкружка старались держаться от него подальше — как знать, на кого и из-за чего он может сорваться. Сейчас перед ними сидел прежний Керкленд, правда, немного уставший. Зато злой, как черт.
— Артур, Артур, а давай поиграем? — снова заголосил парнишка. — Эй, Артур, ну чего ты такой тухлый? Почему ты не обращаешь на меня внимания? Артур! Артур! А-а-арту-у-ур!.. Я все директору расскажу!
— Всем привет, — когда «несчастная сиротка» замолчал, Джонс все-таки слегка отошел и попытался спасти ситуацию.
— Привет, я Питер, а тебя как зовут? — Питер тут же подлетел к нему, с любопытством оглядывая и, видимо, не посчитав достойным дальнейшего изучения, отбежал обратно к Артуру.
— Альфред, — пробормотал ему вслед Джонс, бросая на Артура сочувственный взгляд.
Тот, кажется, готов был хоть сейчас вешаться. Их глаза встретились, и он снова почувствовал, как в груди защемило, поэтому Ал поспешил скорее отвести взгляд, обращая внимание на Йонг Су, активно жестикулирующего, чтобы призвать его на свободное место рядом с собой.
— Знаешь, раньше я думал, что люблю детей, — отстраненно заметил Альфред, краем глаза следя за манипуляциями Питера: тот старательно дергал Артура за рукав, требовательно что-то вереща. — И его вообще ничего не смущает? — Ал имел в виду то, что почти все члены драмкружка сидели за столом и молчали, наблюдая, как какой-то мелкий пацан, за которым они, по идее, должны присматривать, доводит их не очень терпеливого президента до бешенства.
— Он сначала ко всем так лип, но мы его игнорировали, а Артур просто первым не стерпел и послал… — сочувственно, как сагу о павшем в неравном бою воине, поведал Йонг Су. — Теперь, вот, только его доводит.
— Но я же ему тоже ответил, — приложив ладонь ко рту в притворном ужасе, сказал Альфред. — Почему же проклятье не перешло на меня?
— Через пять минут после того, как он задал вопрос, полушепотом? — усмехнулся Им. — Нет, чувак, этот босс слишком силен, чтобы завалить его таким простеньким приемом.
— Что же делать, о, Мастер? — с усмешкой вопрошал Джонс.
— Ждать, мой юный падаван, — смешно сморщив нос, мудро рассудил тот, — ждать.
И друзья с интересом продолжили наблюдать, как Пит липнет к Артуру. Оставалось только дождаться, когда терпение того окончательно иссякнет, и наслаждаться. К счастью, долго ждать не пришлось.
— Артур, а смотри, что я умею! Ну смотри! Артур! А давай я тебя научу? А ты можешь такую страшную рожу скорчить? Ой! А твоя страшнее! Научи меня, научи! — предупреждающий взгляд, конечно, произвел определенный эффект, но только, увы, строго противоположный желаемому. — А еще я могу языком до носа достать, вот! — Питер, потянувшись, лизнул Керкленда в нос, а у Альфреда вдруг резко зачесались кулаки. — Это я сам придумал, круто, да? А давай поиграем на вон той штуке с лампочками? — Джонс заметил, как на этих словах Тони от беспокойства за свою звуковую аппаратуру вцепился в стол так, что побелели костяшки. — Ой, Артур, ты такой классный! А можно я буду называть тебя Арти? — все замерли в ожидании — вот она, последняя капля. — Арти, а давай?..
— Не смей. Меня. Так. Называть, — цедя каждое слово, сквозь зубы прошипел Артур, едва сдерживаясь.
— Почему? — невинно заморгав глазками, поинтересовался Питер. — Мне нравится, как звучит: «Арти». А тебе нет? Ты только вслушайся, Арти! Арти-Арти-Арти…
