— Тони, — позвал он, надеясь, что Каррьедо не услышит.
Но он услышал и остановился, повернувшись к Ловино. Варгас уставился себе под ноги, чувствуя себя полнейшим идиотом. Говорить с Тони на эту тему совсем не хотелось, но Ловино знал, что это нужно прежде всего ему самому.
— Я хотел сказать… — он пытался подобрать слова, но все казалось таким неуместным, что пауза затянулась.
— Говори, Ловино, — с улыбкой подтолкнул его Тони. — Я приму все, что ты скажешь.
— Ты меня сбил, придурок! — тут же вспылил Ловино. — То есть нет. Извини, — это далось нелегко и казалось еще более неуместным. — Один раз к нам на тренинг приходила женщина. Она занималась этим почти три года, но не регулярно и мало, и только недавно бросила, потому что ее пятнадцатилетний сын погиб из-за передозировки. Муж ушел от нее, как только узнал про ее беременность, она растила сына одна, но ей было трудно. Никому не было дела до ребенка, он страдал от безответной любви, украл ее таблетки из тумбочки и умер.
Ловино замолчал, а Антонио не знал, что сказать. Варгас явно пытался донести до него какую-то свою мысль, только путался и волновался. Тони хотел подбодрить его, но никак не мог заставить себя сказать хоть слово — он хотел дать Ловино договорить.
— В общем… я хотел сказать тебе спасибо, — наконец, выдохнул Ловино. — Спасибо, что вытащил меня. И спасибо, что не умер при этом. С тебя бы, придурка, сталось.
— Я… — Варгас взглянул на Тони и увидел слезы у того в глазах. — Это так мило, Лови! — прежде, чем Ловино успел среагировать, Антонио стиснул его в объятиях. — И я очень рад, что ты ходишь на тренинги, — смахнув слезы, с гордостью заключил Антонио.
«Сбежать вместе с Ловино и открыть свой собственный ресторан».
— Конечно, хожу, — буркнул Ловино. — Дедушка и Фел следят за этим, но там безумно скучно, в основном. Все истории кажутся одинаковыми, когда послушаешь их сотню раз. Мне больше нравятся беседы с психологом, но у нее на приеме говорю, в основном, я.
— Зато твоя история очень интересная, учитывая все события, которые произошли в последнее время, — тепло улыбнулся Тони.
— Если ты про мое похищение и то, что тебя чуть не убили, то я бы предпочел, чтобы она была такой же скучной, как у остальных, — скептически заметил Ловино.
Антонио смутился.
— Это точно, — чтобы не создавать неловких пауз, он тут же перевел тему. — А как дела в драмкружке?
— Я, вообще-то, редко там появляюсь из-за всех этих тренингов и бесед, но все в порядке. Альфред неплохо справляется с твоими обязанностями, да и Франциска с его костюмами худо-бедно заменили. Еще пришел новичок, Райвис, но он так боится всего на свете, что мне трудно представить, чем он может помочь.
Ловино усмехнулся, и Тони невольно тоже рассмеялся.
— Значит, вы там не скучаете? — полюбопытствовал он.
— Я скучаю, — не глядя на Антонио, тут же ответил Ловино. — Без тебя драмкружок никогда не станет прежним. Такого придурка больше нигде не найти.
— И я скучаю, — проигнорировав последнее предложение, откликнулся Тони. — Конечно, отец устроил меня к себе в фирму помощником, но я ни на минуту не перестаю думать о тебе. Я бы очень хотел остаться с тобой здесь, хотя бы пока ты тоже не закончишь «Кагами», чтобы потом вместе сбежать куда-нибудь и открыть свой ресторанчик.
— Не слышал ничего глупее, — Ловино отвесил Тони легкий подзатыльник. — Работай, а не витай в облаках, придурок!
«Сейчас мне больше всего хочется, чтобы каждый из нас нашел то, что потерял: дружбу, доверие, надежду, любовь, уверенность. Но если я передумаю завтра, можно просто побольше вкусных гамбургеров».
Яблоки в карамели выглядели ужасно вкусными. Красные бока сладко блестели, рот наполнялся слюной, но Альфред знал, что не сможет съесть так много сахара, тем более что газировка, которую он взял, тоже была сладкой. Поэтому, скрепя сердце, Альфред купил только одно яблоко и огляделся по сторонам. Он заметил Йонг Су и Мэттью и, смущаясь своего поведения, скрылся в толпе.
Альфред не хотел мешать своим друзьям веселиться. Все время, что они проводили втроем, он чувствовал себя лишним, так что, подгадав удобный момент, он просто бросил их и побрел куда глаза глядят. Этот выбор привел его к высокому холму, на вершине которого стоял храм. Он бы выглядел заброшенным, если бы возле входа не стояли веточки бамбука с висящими на них танзаку, и Альфред догадался, что именно жрицы этого храма сегодня выступали на параде.
Он поднялся по ступеням почти на самый верх, но потом остановился и присел на холодный камень. Откусив от своего яблока, Альфред посмотрел в небо. С этого места были видны все звезды, и он с уверенностью мог сказать, что это лучшая позиция для наблюдения за фейерверками.
