Он вышел, и Феликс сразу почувствовал жгучую прохладу внизу, но не самое приятное ощущение сменилось другим. Теплый влажный рот, ласкающий язык, плавные скользящие движения — Феликс никогда бы не подумал, что Гил сделает это для него, потому что раньше он никогда не делал. Он и не знал, что Гилберт в этом так хорош, хотя ему вполне могло показаться, потому что Феликс не был искушен в этом вопросе и вообще готов был кончить несколько секунд назад, а сейчас Гилберт ласкал его ртом. Сам факт этого заставлял его изгибаться и стонать, комкая простыни в руках.
Феликс попытался отстраниться, когда почувствовал, что больше не может сдерживаться, но Гил не позволил ему. Удовольствие пронизывало его, вырываясь из одной точки и заполняя все тело, Феликсу пришлось хорошенько постараться, чтобы не слишком сильно дергаться, и он даже не чувствовал пальцы ног. Гил развалился рядом с ним — от тепла его тела Феликсу было жарко. Они переглянулись, и Феликс заметил, каким самодовольным выглядел Гил. Ему хотелось пнуть его или отвесить подзатыльник, но силы нашлись только чтобы крепко стиснуть его руку.
Чувствуя себя полностью опустошенным, Феликс перевернулся на бок и ткнулся носом Гилу в грудь. Тот прижал его к себе и подбородком уперся в светлую макушку. Это была настолько уютная поза, что Феликс почти задремал.
— Мне, наверное, типа, пора, — сонно пробормотал он, едва оклемавшись после оргазма. — Твой сосед не обрадуется, если увидит меня здесь.
— Он будет в лаборатории до ночи, как всегда, — зевнул Гилберт, закинув на Феликса ногу и крепче прижимая его к себе. — Я же говорил, он стал даже более ненормальным, чем обычно, с недавних пор. Тем более, если ты не заметил, ты в моей собственной комнате. Раньше у нас тут было что-то вроде кабинета для приема посетителей, но когда мы расстались, я занял ее. Пока ты здесь, можешь ни о чем не беспокоиться. Хоть переезжай, он ничего не сделает.
Гилберт покраснел, едва осознал сказанное, и Феликс тоже залился румянцем. Переехать к Гилу? Эта мысль вызывала в груди странные чувства, среди которых уж точно не было нежелания.
— Постой, — Феликс вдруг резко приподнялся на локтях, широко раскрытыми глазами уставившись на Гила. — Когда ты, типа, говоришь, что он стал еще более, ну, ненормальным, что ты имеешь в виду?
— Ну, — Гилберт растерялся. — Типа, совсем свихнулся, окончательно. Паранойя последней степени тяжести, кидается на все, что движется и прячется в своей лаборатории целыми днями, видимо, считает ее чем-то неприступным.
— И он может, ну, типа, причинить кому-то вред, если этот кто-то придет в лабораторию? — напряженно продолжил спрашивать Феликс.
Гилберт вспомнил случай с Яо. Он обещал никому не рассказывать о случившемся, но Феликс спрашивал так, будто что-то знал. Но знать он никак не мог, а значит…
— Кто-то собирался зайти к Ивану в лабораторию сегодня вечером, да? — примерно представляя, к чему это приведет сейчас, если уж даже Яо едва пережил встречу с Иваном, пробормотал Гил.
Феликс только кивнул, не зная, что еще сказать. Обнаружив свои брюки на рабочем столе Гилберта, он выудил из кармана смартфон и набрал Ториса. Он рассчитывал, что тот еще не закончил со своим проектом или и вовсе не успевал его доделать, но Торис вежливо сообщил ему, что он уже в школе, подходит к лаборатории учителя Брагинского и не собирается поворачивать назад, потому что тот, по словам Феликса, «съехал с катушек».
— Может, все обойдется? — со слабой надеждой спросил Феликс у Гилберта, но тот покачал головой.
— Собирайся, пошли спасать твоего друга, — хлопнув Лукашевича по плечу, он первым поднялся с постели.
Они оделись достаточно быстро, учитывая, что одежда была разбросана по всей комнате, а рубашка Феликса осталась без пуговиц, и буквально выбежали из общежития. Феликсу очень хотелось надеяться, что с Торисом все в порядке, но Гилберт знал учителя Брагинского намного лучше, и он мог полностью довериться его словам. Если Гил говорил, что ничего не обойдется — Торис был в опасности.
Феликс первым увидел человеческий силуэт, осевший на пол неподалеку от лаборатории. Он отпустил руку Гилберта, которую до этого взволнованно сжимал, и подбежал к другу. Тот выглядел заметно побледневшим и напуганным, но живым. А еще Торис поддерживал правую руку, безвольно повисшую вдоль его тела.
— Ч-что он, типа, что, н-ну, ты, т-типа…
— Что случилось? — перебив совершенно растерявшегося Феликса, спросил Гилберт, склонившись над Торисом, но тот лишь покачал головой, слабо улыбаясь. — Слушай, я живу с этим психом, и у тебя нет причин скрывать от меня что-либо. Он больше тебя не тронет, я позабочусь об этом.
— Уверен, это была какая-то ошибка, — слабо воспротивился Торис. — Он перепутал меня с кем-то, вот и…
— Ничего себе перепутал! — возмущенно фыркнул Гил. — Да он тебе руку из сустава выбил, если не сломал, а ты его защищаешь?
— П-пожалуйста, — слова давались Торису с трудом, — не говорите никому. Все в порядке, учитель просто ошибся…
