Тепло чужих ладоней на ребрах, легкие уколы от ногтей, царапавших спину. Когда Гил успел оказаться возле его стула? Порывистым движением, выбившим из груди воздух, Гилберт прижал Феликса к своей груди. Лукашевич почувствовал мягкие волосы под ладонями и зарылся в них пальцами. Потянул на себя, поддавшись желанию быть ближе, еще ближе, и рассмеялся, чувствуя щекотку от тяжелого дыхания Гила возле своей шеи. Стремясь заглушить возбуждение, Феликс прижался к Гилберту пахом и услышал сдавленный стон в ответ. Когда Гил приподнял его, он инстинктивно прижался еще крепче, и ощущение тесноты в штанах заметно усилилось. Феликс не обратил внимания на боль в спине, когда Гилберт прижал его к стене, потому что последовавший за этим жадный поцелуй вызвал новую волну возбуждения. Он чувствовал, как Гилберт пытается одной рукой расстегнуть пуговицы на его рубашке, от нетерпения слегка покусывая Феликсу губы. Треск ткани и звук рассыпавшихся по полу пуговиц подсказал, что Гил не сдержался, но Феликс только скинул с себя ненужную тряпку, чтобы скорее снова ощутить тепло чужого тела под грудью. Его кожу обдало прохладным воздухом, когда они переместились из кухни, но жар, разгоравшийся в груди, с легкостью затмевал эти ощущения.
Секундное чувство полета, прохладная мягкая постель, Гилберт, нависший сверху, — и снова целовать, куда только можно, не в силах насытиться друг другом. Феликс чувствовал себя так, будто это был его первый раз, и Гилберт, кажется, вполне разделял его чувства. Его губы лихорадочно скользили по телу, вызывая искры мурашек, прикосновения заставляли Феликса прогибаться и тереться своим пахом о его тело. Сам он судорожно стискивал майку Гилберта, пока та не подевалась куда-то, а после этого под его ладонями оказалась горячая гладкая кожа, и Феликс, наконец, смог прижать Гилберта к своей груди. Жар Гила над ним, его восхитительное тело так близко, прямо под ладонями, его запах и дыхание прямо в ухо — Феликс не успевал замечать, в какой конкретно момент один из них лишался той или иной детали одежды. Но тот момент, когда Гилберт навис над ним, широко разведя его ноги, Феликс прекрасно запомнил. Этот взгляд, говорящий яснее всяких слов, немой вопрос и такое же молчаливое согласие. У него самого, наверное, в тот момент глаза горели так же ярко, а губы были ярко-красными от поцелуев.
Феликс почувствовал легкое давление, а потом Гил накрыл его губы поцелуем, и тело само выгнулось от удовольствия. Феликсу нравилось это чувство, хоть он и не сразу к нему привык, но ему нравилось чувствовать Гилберта в себе, чувствовать, как он подрагивает внутри от нетерпения. Он насадился глубже, чтобы Гилберт продолжал, и тот продолжил, глядя прямо Феликсу в глаза. Ему было неловко, взгляд Гила смущал и казался даже более интимным, чем-то, что происходило между ними, так что Феликс прикрыл глаза.
— Красивый, — замерев, выдохнул Гилберт.
Феликс посмотрел на него растерянно и удивленно сквозь пелену наслаждения в глазах и слабо улыбнулся, протягивая руки к Гилберту, чтобы обхватить его лицо ладонями и осторожно поцеловать.
Его губы скользили по шее Гила, он чувствовал мягкость его кожи и ее солоноватый вкус. От движений внутри было слишком горячо, он изгибался и только насаживался еще сильнее, всхлипывая и пытаясь сдержать стоны. А от тех ощущений, волнами проходящих по телу, он только сильнее прижимался к Гилберту, стараясь не сильно впиваться ногтями ему в спину.
Перевернувшись, Гилберт усадил Феликса на себя, и выражение на его лице было до такой степени пошлым, что тот покраснел. Он не сразу понял, чего Гил хотел от него, но тот подсказал, двинув бедрами вверх. Феликс откинулся чуть назад, чувствуя, как по телу разливается знакомое тепло, и начал осторожные движения. Ощущения были непривычными, но такими приятными, что он постепенно начал наращивать темп. Пальцами Гилберт сжимал его бедра, раздвигал и тискал, мял, его грудь выгибалась колесом, он закусывал губы и шептал что-то бессвязно-пошлое. Феликс двигался из последних сил, его дыхание сбилось, и он мог только стонать, потому что сил прикрыть рот уже не было. Грудь неприятно обжигало, он чувствовал, что вспотел, и это смущало, но Гилберт внутри был таким твердым, что он не мог позволить себе остановиться. Пальцы с силой стиснули его бедра, потянули вниз, и Феликс сполна ощутил его размер, а потом Гилберт быстро задвигал бедрами, так что внутри Феликса словно что-то загорелось. Немного больно, терпимо, но так горячо — а потом Гил замер без сил.
Феликс слышал его тяжелое дыхание, видел, как вздымается и опадает его грудь, у него внутри все сгорало от нетерпения, собственные желания брали верх над смущением, а Гил под ним был таким разгоряченным. Он просто дрожащей от напряжения рукой принялся ласкать себя, чувствуя, что осталось совсем немного, что он вот-вот…
— Ты что, хочешь, чтобы я второй раз сейчас кончил? — лениво улыбнувшись, Гилберт снова подмял Феликса под себя.
