— Мне не стоило прогонять тебя, — Гилберт разорвал тишину, виновато отводя взгляд и закидывая руку за голову. — Ты был прав, а я повел себя как высокомерный болван.
— Ну, типа, мне тоже не стоило… эмм, быть таким, типа, ну, прямолинейным, — нервничая, Феликс всегда переходил на междометия и сленг, так что он был рад, что вообще смог сказать хоть что-то.
— Ага, — Гил подмигнул ему и поцеловал в лоб. — Будешь чай? — он уже двинулся в сторону кухни, не убирая вторую руку с бедер Феликса.
— Давай, — Лукашевич слегка расслабился и сам первым вошел в кухню.
Он по-хозяйски включил чайник и достал кружки, пока Гил насыпал в вазочку маленькие конфетки и готовил заварку для чая. Феликс заглянул в шкафчик ему через плечо, исследуя содержимое.
— У тебя есть палочки? — он тут же потянулся к коробке с лакомством, но не смог достать. — И ты, типа, прятал их от меня! — Феликс тут же запустил руки Гилберту под майку, ловко пройдясь пальцами по ребрам, от чего тот согнулся пополам от смеха.
— Не знал, что ты тоже их любишь, — распрямившись, когда Лукашевич сжалился над ним, Гил достал коробку с хлебными палочками с полки. — Брагинский их просто обожает, — заметив тут же погасший взгляд Феликса, он продолжил: — Но, думаю, если Великий Я позаимствует немного, от него не убудет!
Гилберт рассмеялся, и Феликс поддержал его, но в зеленых глазах поселилась какая-то странная иррациональная печаль. Когда Гилберт обнимал его там, в коридоре, Феликсу показалось, что Гил, наконец, разобрался в своих чувствах, но сейчас, когда тот так тепло говорил это свое «Брагинский», он подумал, что решение, принятое Гилбертом, было не в его пользу.
— Ты чего? — Феликс почувствовал холодные пальцы, приподнявшие его лицо, чтобы он не смог отвести взгляд.
И он не смог солгать.
— Ну… твои, типа, отношения с учителем Брагинским, — замявшись и покраснев, выдал Феликс.
Гилберт непринужденно рассмеялся и отвернулся к окну, отпустив Лукашевича. И, выдержав небольшую паузу, махнул рукой, выражая все свои мысли по этому поводу одним простым и понятным жестом.
— Не беспокойся об этом, — наконец, произнес он. — Мы расстались.
— Тотально? — недоверчиво поинтересовался Феликс.
— Тотально, — отвернувшись от окна, оскалился Гилберт. — Спасибо тебе за это.
Чайник выключился, вскипятив воду, и в кухне ненадолго воцарилась тишина, пока Гилберт разливал чай по кружкам и выставлял на стол. Феликс отпил из своей горячий напиток, чувствуя, как жар расползается по груди и в животе.
— Он вернулся только на следующий день, после того как ты ушел, еще более ненормальным, чем обычно. Заперся на все замки, позакрывал все окна плотными шторами, хотя мы никогда их раньше не вешали, — разорвал тишину Гилберт. — Потом подошел ко мне, посмотрел в глаза таким взглядом… как прежний Ваня. И тогда я сказал, что мы расстаемся.
— Что? — Феликс едва не поперхнулся чаем. — Ты сказал?
— Ага, Великий Я нашел наилучший способ покончить с этими недоотношениями, — улыбка Гилберта могла бы показаться самовлюбленной, но Феликс успел узнать его достаточно хорошо, чтобы увидеть за ней печаль.
— А я-то, типа, думал, что после нашего разговора ты попытаешься его, ну, вернуть, вот, — не сдержавшись, все-таки высказался он.
— После того, как ты ушел, — Гилберт покраснел и отвел взгляд, — я думал только о том, что ты больше не вернешься. И эта мысль… Черт, мелкий, не заставляй меня произносить такие смущающие вещи!
Сердце в груди сладко екнуло. Феликс сглотнул, избегая смотреть на Гилберта. Его последние слова заставили Лукашевича чувствовать себя очень счастливым, гораздо более счастливым, чем сделало его признание Ториса.
— А что насчет тебя? — наконец, скрывая волнение, произнес Гилберт. — Не видел тебя здесь летом.
— Не мог тут, типа, оставаться, — Феликс махнул рукой. — Мой друг признался мне, а я, типа, ну, — он покраснел, — слишком беспокоился о тебе, вот.
Феликс не заметил, как Гилберт перегнулся через стол, и его лицо оказалось так близко, что он чувствовал его дыхание на своих щеках. Удивленный взгляд — поцелуй, совсем другой, не такой, какие Феликс привык получать от Гилберта, и он тут же забыл обо всем на свете.
