Иван заметил удивление во взглядах остальных членов драмкружка, он не сомневался, что если до этого они и могли ничего не заподозрить, то сейчас точно о чем-то догадались. Но ему было уже все равно, что они подумают, важно было исполнить задуманное, поэтому Ваня направился к выходу. Альфред и Торис последовали за ним.
Втроем они отошли от спортивного зала, где проходил рождественский концерт, и поднялись на второй этаж, в кабинет третьего «Б». Все классные комнаты были открыты, чтобы ученики могли подготовиться к выступлению, а за порядком следили их классные руководители. Ваня не видел Яо в зале, поэтому и пришел к нему. Он сидел за столом и смотрел в окно, явно не ожидая гостей.
— И-иван? — в глазах учителя явственно виднелся страх, и Ваня прекрасно понимал его причину.
— Здравствуй, Яо, — буквально промурлыкал он. — Прошу, останься. Я бы хотел сказать кое-что всем вам, - все, что было до этого, казалось детским лепетом по сравнению с тем, что ему предстояло. — Мне очень жаль, что когда-то я причинил вам боль, — первые слова давались трудно, но Ваня справился с собой и продолжил. — Я мог бы оправдаться перед самим собой и, возможно, перед вами, но это не искупит моей вины. Я знаю, что никакие извинения не компенсируют те страдания, через которые вам пришлось пройти, но, тем не менее, я хотел бы извиниться, — Брагинский положил руку на плечо Вана, от чего тот ощутимо вздрогнул, и сглотнул. — Яо, прости, что напугал тебя до полусмерти и едва не задушил, — под шокированными взглядами учеников, он убрал руку и перевел взгляд на Ториса. — Извини за этот перелом. Никогда бы не подумал, что способен на такое, если бы не видел своими глазами. Мне жаль, что тебе пришлось отказаться от роли в сегодняшней пьесе из-за этого, — взгляд Вани столкнулся с взглядом Джонса и одержал победу в их коротком противостоянии. — Альфред, извини за твою губу и за то, что наговорил тебе тогда. Ты мой ученик, и мне следовало быть для тебя лучшим примером. Простите за все, — Иван низко поклонился и не разгибался, пока Яо не проговорил неловко:
— Н-ничего, ару. Я не держу на тебя зла, — это была настолько явная ложь, что Иван едва сдержался, чтобы не закричать.
Альфред с Торисом переглянулись. Ваня понимал, что не заслужил их прощения, но ему просто нужно было сказать им это. Не сбегать от правды, поджав хвост, не жить дальше безразлично, как будто ничего и не было, а принять случившееся и попытаться ответить за свои поступки. Если, конечно, ему вообще дадут шанс.
— Все в порядке, учитель, — улыбнулся Торис. — Я знаю, что вы не хотели этого делать.
Увидев растерянность на лице Джонса, Ваня едва не рассмеялся. Тот, наверное, чувствовал себя преданным и оскорбленным, но перед Торисом он извинился еще тогда, когда все случилось. Напуганный образом Наташи, поджидавшей его во тьме, Иван набросился на него, впечатал в стену и выкрутил руку до хруста, а когда понял, что ошибся, не мог выговорить ничего, кроме «прости».
— Ладно, — нехотя кивнул Альфред, и Ваня облегченно вздохнул.
— Спасибо, — он счастливо улыбнулся, чувствуя, как с его плеч в буквальном смысле спадает целая гора вины. — Вы не представляете, как много это для меня значит.
Даже если его не простили, он извинился, и этого было достаточно. Не дожидаясь ответа, Ваня вышел из кабинета, и медленно направился домой. Ему стоило поспешить, если он хотел совершить задуманное, но Ваня никак не мог заставить себя ускориться. Он проходил мимо кабинетов и вглядывался в детали интерьера, спускался по лестнице, наслаждаясь тишиной и запахом школы, он вышел за двери и бережно закрыл их за собой, напоследок задержав взгляд на раздевалках напротив.
На полпути к общежитию, Ваня обернулся. Строгое здание «Кагами» из белого камня с редкими горящими окнами отложилось в его памяти на фоне темного неба, сплошь усыпанного звездами. Снега не было, но из его рта и носа при дыхании вырывались облачка пара, и эта дымка, стоящая перед глазами, делала образ школы, в которой его так тепло приняли несколько лет назад, далеким и недосягаемым. Стояла тишина, концерт закончился, и все разошлись по домам. В здании школы остались только те, на ком в этот раз была уборка, а еще Яо, Торис и Альфред, которых он задержал.
Ваня сам не заметил, как дошел до общежития, поднялся на свой этаж и зашел в их с Гилбертом блок. Теперь они жили в разных комнатах, но все равно виделись слишком часто, и Ваня до сих пор отчетливо помнил, как Гил сказал, что они расстаются. Он выглядел напуганным и растерянным, но, когда он произносил эти слова, в его голосе была уверенность, и Ваня не смог ничего возразить. Гилберт просто поставил его перед фактом. Брагинский улыбнулся своим мыслям и открыл комнату.
