На чердаке было светло и пыльно. Через маленькое круглое окно, собранное из цветных стекол, солнечные лучи, проникавшие в комнату, окрашивались в красный, синий и зеленый, и пыль, поднятая неожиданными гостями, переливалась и блестела на свету. Комната была вся заставлена вещами: что-то хранилось в коробках с неразборчивыми уже подписями на итальянском, в углу стоял огромный шкаф, зеркало посреди которого все покрылось пылью настолько, что Ловино сначала даже не понял, что это зеркало, а прямо под окном, покрытый пылью и выцветший от солнечного света, был большой сундук с тяжелой металлической отделкой, выглядевший даже более древним, чем все, что Ловино успел увидеть в Венеции. Еще на чердаке стояла старая мебель, покрытая когда-то белыми, а теперь уже грязно-серыми простынями, вдоль стен лежали свернутые ковры и висели картины в тяжелых рамах, тоже пыльные и блеклые. Казалось, что сюда никто не заходил лет тридцать, и Ловино бы ничуть не удивился, если бы это действительно оказалось так.
— Ве-е, — чихнув, протянул Феличиано, оглядывая тесную от скопленных в ней за все эти годы вещей комнату. — С чего начнем, братик?
— Ты пока проверь шкаф, а я посмотрю, в каких коробках хранится старая одежда, — предположил Ловино, и брат, кивнув, приступил к исполнению своих обязанностей.
Ловино, оглядев простор для работы, подумал, что слегка погорячился, назначив себя разгребать весь этот мусор — в основном, надписи на коробках выцвели и истерлись со временем, так что определить их содержимое без вскрытия он никак не мог. Оглянувшись на сундук, Ловино подумал было, что, возможно, было бы легче заняться им, а коробки потом разобрать вместе с Феличиано, но первая же попытка открыть крышку завершилась сокрушительным поражением, и Ловино, чихая от поднятой пыли и ругаясь на чем свет стоит, бросил эту затею.
Пока Феличиано разбирал вещи в шкафу, пытаясь найти что-нибудь хоть отдаленно похожее на карнавальный костюм, Ловино успел рассортировать коробки на те, в которых была одежда, те, в которых она вполне могла оказаться и те, где ее точно не было — в число последних вошли все коробки, которые он не смог сдвинуть с места, и несколько из тех, надписи на которых явно указывали на их содержимое: «посуда», «книги», «консервы» (Ловино удивился, но не стал показывать находку брату, опасаясь, что тому понравится эта идея), еще одна «посуда» и несколько тяжеленных «книг». Он безрезультатно распотрошил несколько коробок с одеждой, когда Феличиано подошел к нему, а потом, заинтересовавшись, притащил одну из отбракованных коробок с подписью «воспоминания». Она была тяжелой и Ловино решил, что надпись совершенно не звучит как «карнавальный костюм», но Феличиано думал по-другому, и спорить с ним ему не хотелось.
— Смотри-ка, — Феличиано с улыбкой показал Ловино сложенный в несколько раз лист с эскизами. — Это ведь дедушка Гай рисовал.
— Откуда ты?.. — начал было Ловино, но потом махнул рукой — все эти разговоры об уникальном художественном стиле не имели никакого отношения к их миссии, а отвлекаться еще больше не входило в его планы.
Феличиано понимающе кивнул и продолжил разбирать коробку. Он выудил из нее пару масок, пыльных, старых, но все еще безумно красивых, и торжествующе помахал ими у Ловино перед носом, так что тот все-таки отвлекся от своего занятия и тоже заглянул внутрь. Вместе с кучей эскизов в коробке лежало несколько катушек пленки, старый фотоаппарат, какие-то тряпки — как позже выяснилось, это были плащи к карнавальным маскам, книги со стихами, внутри которых, на полях, были написаны стихи на немецком, и небольшая шкатулка, завернутая в несколько отрезков ткани.
Ловино посмотрел на Феличиано и поймал его взгляд, адресованный ему. Они оба почувствовали это, едва увидели шкатулку: у них в руках было что-то очень важное для Гая, настолько важное, что он убрал это так далеко от себя, как только смог. У них в руках была тайна, у них в руках было приключение, и им оставалось только вставить ключ в замок, чтобы открыть шкатулку и шагнуть в мир, полный загадок и трудностей. Ключ лежал тут же, в той самой коробке, и дрожащими от нетерпения руками Ловино только с третьего раза смог попасть в замочную скважину.
Внутри шкатулки лежал еще один ключ, и его фигурная отделка и размеры не оставляли никаких сомнений в том, что он открывает. Феличиано бережно взял его с мягкой сиреневой подушки, на которой он лежал в шкатулке, и подошел к сундуку возле окна. Только тогда Ловино заметил замочную скважину, прикрытую металлической пластиной с узором, и понял, почему не смог сразу открыть сундук. Феличиано повернул ключ в замке, и они вместе с трудом открыли тяжелую крышку.
— И это все? — немного разочарованно протянул Ловино, выудив из сундука блокнот в кожаной обложке с золотым тиснением.
— Ве-е, — Феличиано забрал блокнот и стер пыль, чтобы лучше рассмотреть узор на обложке. — «Сокровище»?
