Они вернулись домой затемно, поужинав перед этим в просторном кафе с живой музыкой и вкуснейшим клубничным коктейлем, оба уставшие настолько, что едва хватало сил добраться до кроватей, но довольные — еще сильнее.
— Слушай, братик, — дождавшись, пока Ловино промычит что-то с вопросительной интонацией, Феличиано продолжил. — Я все хотел спросить… как думаешь, то платье, которое мы нашли на чердаке, бабушкино?
Ловино долго не отвечал, но Феличиано знал, что он не спит.
— Вряд ли оно мамы, — наконец, медленно и задумчиво ответил он. — Но Гай никогда не рассказывал нам о бабушке. В детстве я даже верил, что это Экхарт, а потом решил, что она просто была какой-нибудь стервой, бросившей его с ребенком на руках.
— А может ему слишком тяжело о ней говорить, потому что он до сих пор ее любит? — немного мечтательно протянул Феличиано.
— Глупости, так только в кино бывает, придурок, — отмахнулся Ловино. — Тем более, он же с… ты знаешь, — он сделал неопределенный жест рукой и смущенно уткнулся в подушку.
Феличиано и сам понимал, что обсуждать отношения Гая слишком неловко и неприлично, но что-то в этой истории не давало ему покоя.
— Разве он стал бы хранить ее платье, если бы не любил? — возразил он.
— Может, оно там вообще случайно оказалось. Сам посуди, мы ведь не нашли других ее вещей.
— Если только…
— Если только?
Феличиано сглотнул, понимая, что все это время мешало ему спокойно заснуть. Вот оно — разгадка, ключ от всех дверей, ответ на все вопросы.
— Если только тот блокнот, который мы нашли, действительно принадлежит Гаю, — шепотом выдал он.
— Но ты же сам говорил, что там его рисунки, — Ловино даже приподнялся на кровати, всматриваясь в силуэт брата. — И…
— И надписи на немецком, сделанные кем-то другим, — продолжил за него Феличиано.
— Ну конечно! — воскликнул Ловино. — Теперь понятно, почему он так взволновался, когда его увидел. И спрятал… Конечно, он спрятал, этот старик никогда не позволит кому-то узнать свои слабости! Сокровище, которое оставила после себя бабушка… Мы должны, Феличиано, ты понимаешь?
— Должны что? — взбудораженный реакцией брата, тот тоже сел в кровати.
— Должны получить этот блокнот обратно.
— Но мы ведь улетаем уже завтра! — вдруг вспомнил Феличиано. — Мы не успеем…
— Попытаемся, — перебил его Ловино. — Вставай, мне понадобится твоя помощь, — он нашел свои штаны и футболку и, одеваясь продолжил. — Сначала проверим, спит ли Гай. Будет неприятно, если он застукает нас, но он наверняка уже лег, старики всегда соблюдают режим, — Ловино приоткрыл дверь и выскользнул в коридор, шепотом продолжая. — Ключ от ящика он должен держать при себе, поэтому придется обыскать его комнату. Я этим займусь, а ты будешь караулить и, если Гай вдруг проснется, дашь мне знак.
— Какой знак?
— Придумай что-нибудь, — отмахнулся Ловино. — Пошли, только тихо.
Он оказался прав, и Гай действительно уже спал. Феличиано присел возле постели дедушки, внимательно вглядываясь в его лицо, пока Ловино, стараясь не сильно шуметь, искал ключ в его вещах. Часы, которые Гай снял перед сном, громко тикали на тумбочке, Феличиано казалось, что их грохот способен мертвого из могилы поднять, и каждый тик вздрагивал и сильнее всматривался в Гая, надеясь увидеть признаки пробуждения до того, как тот откроет глаза и увидит его, но дедушка спал сном младенца, и когда Ловино выдохнул тихое «есть», он с облегчением покинул свой пост и выскользнул из спальни следом за братом.
— Ну и спрятал же он его! Представляешь — в футляре от очков, в портфеле! — возбужденно поделился Ловино.
— Ве-е, — удивленно протянул Феличиано. — Разве дедушка Гай носит очки?
— Нет, зато футляр — носит, — фыркнул Ловино. — Может, вообще специально его для этого купил, откуда мне знать, чем он занимался, пока нас тут не было!
Пробраться в кабинет оказалось легче, а уж вскрыть замок и подавно. С блокнотом в руках, Ловино уже собирался вернуться в их комнату, когда Феличиано неуверенно спросил:
— Думаешь, он не заметит, что блокнота нет?
— Я позабочусь о том, чтобы он не заметил, — самодовольно ухмыльнулся Ловино. — Иди в комнату, а я верну ключ на место.
Феличиано взял блокнот, который, он был уверен, Ловино не хотел бы вообще выпускать из рук, и вернулся в свою постель. Он покрутил книжицу, рассмотрел все следы, оставленные на ней временем, но нигде не увидел зацепки. Вздохнув, он раскрыл блокнот на первой странице, и его сердце снова сжалось от рисунка и подписи под ним.
Была ли связь между картинками и истертыми буквами на развороте? Как все это может однозначно указывать на какое-то место в пусть и не очень большом, но все-таки городе? А что, если эту связь может увидеть лишь тот, кто лично знает автора и пережил с ним что-то вместе? Что, если без Гая им никак не разгадать эту загадку?
