В 6 часов вечера время тянется неимоверно долго, к тому же Азат успел сделать больше чем обычно. Пару раз он отвлекся на поздравления коллеги, которому купили ужасно яркий торт и сорок свечек, которые он задул при всех, поблагодарил каждого, а потом вернулся к своему рабочему месту, словно ничего и не случилось. Сколько проработал Азат в компании, Талгат всегда оставался в офисе до поздней ночи, даже в праздничные и выходные дни. Никогда и никуда не торопился. Сегодня, наверное, будет также – когда он достанет из шкафа легкую куртку, обвяжет шею шарфом, Талгат будет также сидеть на своем месте. От одной только мысли, что человек может никуда не торопиться, что нет никого ничего, ради чего можно вскочить в 6 часов, забить на все и умчаться, Азату становилось не по себе. Что будет с ним самим через лет так десять? А через двадцать? Будет торчать в офисе допоздна и мучаться от бессонницы? Или к этому времени просто сойдет с ума? Так себе, конечно, перспектива! Вообще, ни разу не радует!
Когда вернулся домой, в квартире все было как и прежде. С утра ничего не поменялось, разве что дневной свет потерялся среди темноты, и теперь не обойтись без светильников и ламп. Сейчас найдет выключатель, и желтые лучи выведут за руку старую мебель, потерявшие цвет обои и потрескавшиеся полки, на которых кроме вещей и книг одна сплошная пыль. Когда-то они жили здесь вдвоем с мамой. И она всегда ждала его после работы, подбегала к двери в фартуке, запыхавшаяся и уставшая после смены, что-то быстро говорила и быстро убегала на кухню. И как она успевала приготовить что-нибудь за это время? Для Азата это всегда было загадкой. Такая вот была мама -любила Азата всем сердцем, и жила, наверное, только ради него. Ну а для кого еще?
Отец ушел из семьи, когда Азат еще не понимал, что это значит. И он никогда не спрашивал почему, но догадывался. Все началось с того, что отец стал задерживаться на работе. Первое время он списывал все на дела на заводе, на сверхурочные, за которые начальство обещалось давать двойную плату. А когда никаких сверхурочных не оказалось, просто попросил Гульназ не досаждать его вопросами.
– Хватит уже! – резко и нервно отвечал он. – Все нормально, а твои переживания только утомляют!
Но вечно так продолжаться не могло, и однажды вернувшись с работы практически в полночь, он долго сидел на кровати, собираясь мыслями и нервно потирая ладони и подбородок. И сказал все как есть. Наконец-то хватило мужества, смелости не придумывать ничего и рассказать правду. Тяжелую, горькую, но все же правду. Гульназ отказалась от всего, что он предлагал. Никакая помощь не нужна! Если хочет видеться с сыном, мешать она не будет. Но на ноги сына она поставит сама! И сама сможет сделать из него человека! А от него требуется только не забывать о сыне.
Время – лучший судья и величайший мудрец. Оно и покажет, сколько стоит каждое сказанное вслух слово. Все оказалось брошенными на ветер обещаниями и пустыми клятвами, сил которых не хватило даже, чтобы начаться. Азат так и не увидел отца. Он знал, что Талгат уехал в другой город, то ли из-за работы, то ли по просьбе новой жены, желавшей как можно скорее прервать его связь с прошлым и погрузить в счастливые годы совместной жизни. И даже зная его адрес, имея несколько старых фотографий, на которых любой дурак заметил бы невероятное сходство, Азат так и не решился набрать записанный в старом блокноте номер. Обидно все-таки за маму… За ее непростую, по-женски так и не сложившуюся жизнь…
Но мама выдержала шквал осуждений и разговоров, и не смотря ни на что смогла вырастить сына: учился он в хорошей школе, закончил хоть и не лучший университет, но зато сам, без чьей-то помощи и поддержки. А потом устроился на работу и принес первую зарплату. В тот день Гульназ долго не могла прийти в себя и плакала от счастья, а Азат гордился, что наконец-то сможет помогать маме. Не всю же жизнь ей пропадать на заводе и оставлять там драгоценное здоровье.
Вот только теперь все это воспоминания. Моменты из прошлого. Случившееся когда-то давным-давно. Закроешь глаза – и видишь все как наяву, а откроешь – ничего нет. Нет мамы и нет ее счастливой улыбки. Вокруг только стены и пыль на полках.
Он нашел сваренный на выходных суп, поставил греться на плиту, включил YouTube погромче, где одна за другой играли песни из вчерашнего плейлиста. Походил по комнате, подошел к фотографии на стене, где они стояли с мамой, а он держал свой диплом, красный и стесняющийся показывать радость и восторг. Прошло два года, как не стало мамы. Сначала простая простуда, а затем грипп, который ухудшил и без того сломленное работой здоровье.
– Не оставайся в этом мире один! Одному здесь нельзя, сынок! Ни в коем случае… – сказала она буквально за пару минут до того, как ее не стало.
