И в первый год он воспринял все буквально. Убивал время в барах и дешевых ресторанах. После работы мчался на очередную встречу или тусовку: сначала с коллегами, затем с одноклассниками, а порой даже непонятно с кем. И в большинстве своем всегда возвращался не один. Но разве это имела ввиду мама? Разве не о другом одиночестве говорила она? Азат погладил кончиками пальцев пожелтевшее стекло и поставил фотографию обратно. Как жаль, что теперь с мамой нет поговорить и не рассказать ей, как ему сейчас непросто.
В среду на крыше не было никого. Звезды не светили так ярко, как в день встречи с Дианой, а луна только росла и превращалась в себя настоящую. Ветра не было, и можно было бы просидеть тут наверху хоть всю ночь, ну или хотя бы дождаться, когда отпустит бессонница. Азат сидел на стуле, отбросив телефон в сторону, и перелистывал старые книги. За неделю он успел пройтись практически по всем, что хранились в коробках. Некоторые пришлось даже починить: страничный клей высох и перестал держать страницы, местами выпали листы, а обложка выцвела и выглядела как старый кусок картона. И запах был другой. Особенно у тех, что были на самом дне – что-то затхлое, старое и никому не нужное. Интересно, случается ли такое с людьми? Что будет с тобой, если ты будешь никому не нужен и затеряешься на дне какой-нибудь коробки?
А странной незнакомки в большом пальто все не было. Неужели большой город спрятал ее? И ее обещание увидеться всего лишь очередной трюк, какими пользуются девушки, когда не хотят знакомиться и общаться с кем-то, кто так настойчив и не может смириться с фактом, что ему просто отказали?
В последние дни сигареты все чаще и чаще стали появляться в карманах. Сначала просто как исключение из правил, а затем как давным-давно забытое обещание хранить одну сигарету для длинных, бесконечных часов, когда бессонница не хочет отпускать из своих объятий. А, может быть, так просто устроен человек: легко и просто дает клятвы, в первую очередь самому себе, но потом также легко и быстро их нарушает. И сейчас он стоит здесь один, в том самом месте, где стояла она, держит в руке тлеющий на ветру огонек, а клубы дыма пролетают перед глазами и за каких-то пару секунд растворяются в ночи города.
И все-таки странно, что той ночью она каким-то образом оказалась на крыше. Вход на нее один на весь дом – он проверил это несколько раз, обойдя все подъезды и убедившись, что старые советские двери приварены на славу и пройти туда просто нереально. Ну и проскользнуть мимо него, подняться по лестнице, чтобы он ее не заметил – тоже невозможно. Остается только одно – она была там задолго до него.
Странно все это. А еще страннее, что прошло уже две недели, а встретиться с ней все никак не получается. И остается только занимать себя, чтобы не думать о ней.
За день до этого сидели с Бахой в новом пафосном заведении, где Баха как всегда умудрился познакомиться с компанией девушек, судя по всему часто пропадающих в такого рода местах. О чем-то говорили, над чем-то смеялись – словно по сценарию очередного дешевого сериала. Одна из девушек весь вечер спрашивала Азата, чем он занимается, как проводит время, да и вообще казалось, что кроме него нет никого вокруг. Он же отвечал быстро и сухо, стараясь не говорить слишком много и сделать все, чтобы произвести впечатление неинтересного человека. Даже заказал больше еды, чем мог бы съесть – лишь бы говорить поменьше. А потом начались танцы, и он даже споткнулся об ножку стула, когда его взяли за руку и потянули в центр танцпола.
Играла музыка, певица надрывалась на небольшой сцене, стараясь показать все свои лучшие таланты, а Азат представлял, как однажды поднявшись на крышу снова встретит ту чудаковатую незнакомку. Мысли о ней не были постоянными, а больше спонтанными. Он мог разговаривать с кем-то из коллег в закрытой переговорке, как за стеклом появлялась девушка с похожей прической, и вернуть Азата обратно в разговор мог разве что прямой вопрос. Бывало, что заполняя таблицы и занимаясь прочей ерундой, он засматривался в окно, где на расстоянии нескольких перекрестков виднелись крыши домов, и казалось, что кто-то очень похожий на Диану стоит на самом краю. Но стоило протереть стекло рукавом кофты и на мгновение закрыть глаза, как на крыше не осталось ничего кроме нескольких сонных птиц, забывших почему-то улететь в теплые края.
– Ты о чем то думаешь весь вечер. Будто бы ты тут и не тут, – сказала девушка, имя которой он даже и не пытался запомнить.
– Да так, много работы. Сижу и весь вечер думаю об этом.
– Так ты не думай. Ты ведь пришел сюда отдыхать. Расслабься. Забудь обо всем. А я могу помочь, если ты хочешь, – глаза ее горели, может быть даже сияли, и просили теплоты и нежности от первого встречного человека, с которым может быть она никогда больше не увидится. Пару недель назад он мог бы дать все это. Но сейчас это казалось чем-то ужасным, дурацким. Не может человек думать об одном, и при этом быть в совершенно другом месте.
