Гао Чун был иным. Он принадлежал к тому типу людей, что при знакомстве легко переходят в статус «старых приятелей». В силу неизменной сердечности Гао Чуна собеседники не ощущали давления его почтенного возраста, знатного происхождения или высокого статуса. Молодые и старые, адепты благородных школ и странствующие заклинатели — все чувствовали тёплую дружескую близость, точно герой Гао был им ровней, точно он пережил те же беды и радости.
Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин вынужденно прекратили свои праздные склоки в присутствии Железного Судьи. Они молча наблюдали за прославленным героем, время от времени вежливо отвечая на задаваемые вопросы. Всё это время Чжоу Цзышу не мог избавиться от мысли: «Если бы только в рядах Тяньчуана был такой талант!».
Но на земле имелся всего один Гао Чун.
Чжоу Цзышу и его спутники оказались в городе с первой волной прибывающих героев. В следующие несколько дней представители различных кланов приезжали один за другим. Вскоре берега озера Дунтин стали напоминать место воссоединения одной большой семьи. Каждый день можно было услышать что-то вроде:
— Ах, вы, должно быть, тот-то и тот-то, премного о вас наслышан… Пожалуйста, не льстите мне! Несомненно, Долина призраков слишком долго отравляла улинь, их мерзкие деяния заслуживают возмездия. Наш долг — объединиться и уничтожить исчадий горы Фэнъя, всех до единого. Я приложу все усилия во имя справедливости, праведности, чести и достоинства…
Через пару дней подобные речи намозолили уши Чжоу Цзышу донельзя. Он начинал сходить с ума от скуки, а тут ещё Вэнь Кэсин куда-то запропастился! Без назойливой трескотни этого болтуна стало пустовато.
В новом наряде, любезно предоставленном Гао Чуном, Чжоу Цзышу одиноко и бесцельно шатался по Дунтину. Благодаря «дружбе» с Цао Вэйнином он комфортно устроился в поместье Гао, где вкусно и вдоволь поили и кормили, а также позаботились о том, чтобы гость сменил запылённые дерюжные лохмотья на что-нибудь приличное. Удивительно, но Чжоу Цзышу успел привыкнуть к простому грубому платью, и теперь скользкий шёлк с дорогой парчой неприятно холодили кожу.
Ему оставалось только качать головой, невесело подсмеиваясь над собой. Желтоватое болезненное лицо, измождённая шея и тощие руки в обрамлении богатых тканей смотрелись нелепо. Дорогие одежды жалко болтались на изувеченном гвоздями теле. Стоило бросить случайный взгляд в зеркало и увидеть шаткий полуобморочный скелет, как отпадало всякое желание полюбоваться своим отражением повторно. Чжоу Цзышу был живым воплощением фразы
Вероятно, в путешествии Вэнь Кэсин был слишком занят, поэтому не мог уделить время своим цветочным королям-королевам с их расшитыми орхидеями носовыми платками. Вот он и вился назойливым комаром рядом с бродягой — ведь в шторм любая гавань хороша! Говорят, после трёх лет в армии даже свинья покажется красоткой. Обстоятельства Вэнь Кэсина мало отличались — у него попросту не было выбора. Хотя в данном конкретном случае объектом его интереса стал, страшно сказать, кабан.
- - - - -
Итак, Чжоу Цзышу отправился пить в одиночестве. Выбрал место у окна, заказал пару закусок, кувшин вина и принялся неторопливо потягивать янтарную жидкость, наслаждаясь солнечными лучами.
Вэнь Кэсин заметил его спину сразу, только переступив порог таверны. Он сам не знал, почему спина этого человека была такой особенной, почему глаза выхватывали её в толпе и всегда безошибочно узнавали. Чжоу Цзышу редко держался прямо, чаще лениво сутулился, но этот естественный, приятный глазу изгиб позвоночника лишь подчёркивал изящность его обладателя. Непринуждённо сидящий за столом Чжоу Цзышу, казалось, был чужд всех мирских забот.
Обычно Вэнь Кэсин чувствовал умиротворение, наблюдая за ним, но сейчас замер от внезапно накатившей опустошённости. Его невидящий взгляд был всё так же прикован к расслабленной фигуре Чжоу Цзышу, когда опустошённость превратилась в злость. Словно этот безмятежный человек молча издевался над теми, кому, как Вэнь Кэсину, приходилось спешить по разным неотложным делам. Словно свободная поза была насмешкой над всеми, кто был вынужден суетиться и барахтаться в море жизненных забот, цепляя на себя маску притворного благополучия.
В безграничном мире столько вещей стоили того, чтобы их увидеть и попробовать! Как можно было ничего не желать и просто довериться течению? Чжоу Цзышу не оставался совершенно равнодушным, но любое чувство, будь то радость или печаль, приходило к нему так же легко, как уходило, и забывалось через мгновение.
