Настал вечер вторника. Выборы прошли, причём тщательно организованные. В округе Лэнройда, во всём штате Калифорния, во всех остальных 49 штатах. Результат объявили, и телевизионный комментатор, сообщая итоги последней электронной перепроверки результатов на 50 электронных калькуляторах в каждом штате, был самодоволен и счастлив от происходящего. («Убеждённость?» — с горечью думал Лэнройд. — «Или проницательная забота о сохранении должности?»)
— …Да уж, — радостно повторял комментатор, — это разгром, невиданный во всей американской истории, — и американская история отныне пойдёт по-иному. За Сенатора пятьсот… восемьдесят… девять… выборщиков из сорока… пяти штатов. За Судью — четыре выборщика из одного штата. Вернёмся в 1936 год, когда Франклин Делано Рузвельт, — он произнёс это имя так, как верующий христианин мог бы упомянуть Иуду Искариота, — собрал все штаты, кроме двух, и кто-то сказал: «Куда Мэн, туда и Вермонт». Что ж, ребята, теперь, думаю, нам придётся говаривать — ха-ха! — «Куда Мэн, туда и Мэн». И, похоже, ФДР идёт туда же, куда и никому не жалкая ДАР. Отныне, ребята, настал американизм для американцев! А теперь позвольте мне снова описать вам расклад на выборах. За Сенатора, выдвинутого Американцами, пять-восемь-девять — то есть пятьсот восемьдесят девять — выборщиков…
Лэнройд выключил телевизор. Автомат переключил освещение в комнате с уровня просмотра на уровень чтения.
Лэнройд дал указание из трёх слов, которое комментатору было бы трудно исполнить. Налил себе рюмку бурбона и выпил. Затем принялся искать бритвенное лезвие.
Доставая его из шкафа, он смеялся. Ему подумалось, что древний римлянин нашёл бы лезвию хорошее применение. Теперь, с термостатами в ванной, стало куда удобнее. Отключиться при постоянно регулируемой температуре. И к чёрту отчёт судмедэксперта. Господи! Неужели это так сильно задевает меня, что начался поток сознания? Иди работать, Лэнройд.