Она подняла его и крепко прижала к себе.
– Ну, беги!
И он побежал.
А она стояла, смотрела и слушала. Как его легкий маленький силуэт исчез в сиянии. Как закричала где-то далеко мама – и тут же Полина!
И его слабый голосок:
– Мама… А где…
Она повернулась и, путаясь в траве подолом длинного платья, пошла назад. Быстрее, еще быстрее, чтобы не слышать их. Слезы текли по щекам, она громко всхлипывала, но не останавливалась. Вот эта граница, место тишины. Теперь можно замедлить шаг.
Аманда зарылась головой в подушку. Запах ее малыша с каждым днем становился все слабее. Скоро она совсем перестанет его чувствовать. Когда она была маленькой, у нее часто болели уши. Доктор прописывал лекарство – и боль проходила. Почему нельзя так сделать теперь? Ей нечем дышать, слез уже не осталось. Она хотела только одного – чтобы было не больно. Заснуть и покончить со всем этим. Это ведь невозможно – жить дальше с такой болью. Женщина вынула из кармана порошки. Пять? Да, пожалуй, этого будет достаточно. Больше все равно нет. Лучше растворить их в воде, иначе не проглотить столько. Она, не вставая, повернула голову. В детской такой порядок. Это потому, что здесь нет ребенка. Где же взять воду? Очень не хотелось звонить прислуге. Ах, можно ведь набрать в туалетной. Стакан – вот же он.
Сердце колотилось, а лучше бы перестало. Если ребенка не найдут, а ведь его не найдут… И никому, никому нельзя рассказать, что случилось.
Майя подходила к воротам. Люди, стоявшие невдалеке, замолчали и повернули головы в ее сторону. Она пошла быстрее. Капюшон! Накинула, но, видно, поздно. Они направились за ней, ускоряя шаг.
Быстрее, быстрее! Повернуть в сторону леса уже не получалось. Ах, глупая! Не надо было возвращаться!
Майя летела, задрав подол дурацкого платья. Летела, как в школе на соревнованиях. Сзади тоже бежали – без криков, молча, и это было страшнее всего. Экипаж!
– Стойте! Стойте, пожалуйста!
– Да что ж вы делаете! Прямо под коляску, барышня…
– Быстрее, пожалуйста! Три золотых!
Извозчик хлестнул лошадь, прикрикнул, подгоняя. Все отстали.
Прячась за экипаж, Майя барабанила по металлической ограде.
– Откройте, ну откройте скорее!
Привратник удивленно глянул на нее: «До чего ж надоедливая девчонка!»
– Сейчас, сейчас, что за пожар! – пробормотал он, ковыляя к воротам.
Она промчалась мимо него и взбежала по ступенькам крыльца. Навстречу вышла Нина. На милом личике светилась обеспокоенная улыбка:
– Что-то случилось?
– Где Аманда? Госпожа Мейер где? – крикнула Майя.
– Она наверху. Велела не беспокоить. – Девушка стала серьезной.
– Это срочно. Где она?
– Она в детской. – Нина попыталась загородить собой лестницу. – Но она велела не беспокоить!
– Ничего.
Майя отстранила ее и, придерживая длинную юбку, пробежала по лестнице. Нина быстро поднялась следом.
– Послушайте, так нельзя. Хозяйка сказала…
– В чем дело?
Экономка по прозвищу Грымза строго смотрела на них обеих.
Нина быстро затараторила:
– Хозяйка очень устала. Она в детской отдыхает. Велела не беспокоить. А барышня настаивает.
– В детской? – Женщина нахмурилась. – Она заперлась?
– Ну да. Она отдыхает и просила не беспокоить. – Нина подняла ровные брови.
– Пойдемте.
Гримз быстро зашагала по коридору.
– Госпожа Мейер! – Она постучала в дверь. – Госпожа Мейер, откройте, прошу вас!
– Она спит!
Экономка не слушала горничную. Она громко стучала в дверь и кричала.
Майя чувствовала, что ее знобит.
– Позовите мужчин, кого-нибудь! Быстрее! Надо выбить дверь! – крикнула она.
Нина по-прежнему не понимала, что случилось.
Позвали кучера, потому что лакей стал нудно объяснять, что у него больная спина и доктор не одобрил бы. Дюжий дядька ударял в дверь плечом и ногами, пока та наконец не подалась.
Сначала они ее даже не увидели. Аманда Мейер свернулась калачиком в кресле, держа на коленях детскую голубую подушечку. Страшная бледность женщины делала ее похожей на куклу. Несмотря на шум, Аманда не открывала глаз. Рядом на полу валялись обертки от порошков.
– Доктора, быстро! – закричала Гримз. – Помогите мне!
Франк надел старую домашнюю куртку и грузно опустился в кресло. Взял со стола трубку и, прикрыв усталые веки, закурил. Его окутывала привычная тоска. Он был рад, что девчонка вернулась наконец домой. Он узнал ее сразу, такую не забудешь, да и прошлая встреча ему дорого обошлась. Хорошо, что она убралась. И все же, все же… Она была забавная. По-настоящему забавная, как маленькая дерзкая зверушка.
Франк пустил кольцо дыма и прикрыл глаза. Ей шестнадцать. Какой была его дочь в этом возрасте? Он плохо помнил. Прошлое сливалось для него в сплошную газетную страницу, где можно было прочесть отдельные слова, вроде «ограбление банка» или «убийство на пристани». Работа. У всех мужчин так, разве нет? Он честно делал свою работу. Приходил со службы ночью, это верно. Жена упрекала, что он совсем не бывает дома. Так ведь он не развлекался и не глушил пиво литрами, как некоторые. Служба – этим все сказано. Он был хорошим полицейским. Был?
