Не дожидаясь, пока свежеиспечённый экипаж разбредётся по местам, Кристоф покинул столовую и вернулся в свою каюту. Ещё многие формальности ждали его личного внимания: вахтенный журнал требовал заполнения, руководство «Космоса без границ» – подтверждения готовности. А пульсирующая в висках тупая боль отчаянно требовала хотя бы получаса тишины. В конце концов, любоваться на этот цирк Штрудлю предстояло в течение всего полёта.
Чертовски долгого, мать его, полёта.
Дверь медицинского отсека мягко скользнула вбок с еле слышным шипением. Эмильен это категорически не нравилось. Иррационально, необъяснимо, но мысль о том, что кто-то может почти бесшумно войти, пока она занята работой, заставила её неприязненно дёрнуть плечами. Ещё большее недовольство у доктора вызвало полное отсутствие медицинских «помощников» – вспомогательных роботов или хотя бы носилок на гравиприводе для транспортировки тяжелобольных. Старьё. Проверенное временем, но безнадёжно отсталое заезженное старьё.
После оснащённых по последнему слову техники лабораторий VPC это место казалось лавкой космостарьёвщика.
Эмильен и сама не могла внятно объяснить себе, каким образом её угораздило оказаться на этом корабле. Ведь ещё сегодняшним утром, завтракая и рассеянно прослушивая новостную ленту, она не думала ни о чём подобном. Кажется, она услышала это объявление именно в утренних новостях? Или нет? Прошло лишь чуть больше пяти часов, но воспоминания отчего-то казались размытыми.
Нет, кажется, в новостях не было ни слова о работе на «Вайндо». Зато не проходило и дня, чтобы не засветилось по тому или иному поводу уже намозолившее Эмильен глаза название VPC.
Причины, по которым доктор Эмильен Лиувиллен оставила тёплое местечко в исследовательской лаборатории Корпорации, теперь казались ей глупыми, иррациональными и совершенно неуместными. Её ведь примут обратно, примут с распростёртыми объятиями, пожелай она вернуться – в этом Эмильен ни на мгновение не сомневалась. Она прекрасно знала цену и себе, и уровню своей квалификации.
Только мысли об этом отчего-то вызывали у Эмильен необъяснимую тревогу. Возможно, именно поэтому она и обратила внимание на попавшуюся ей на глаза вакансию корабельного медика.
Решение было поспешным, и Эмильен до сих пор не понимала, что же подтолкнуло её к нему. Повлияла на него недавно принятая доза синтетического эндорфина или же гнетущее чувство тоски, преследовавшее её все последние дни, – Эмильен не знала. Но, как бы там ни было, теперь профессиональная гордость уже не позволила бы доктору Лиувиллен пойти на попятную.
На подготовку затребованного капитаном анализа крови Эриха у Эмильен ушло никак не меньше четверти часа. Причём бóльшая часть этого времени потребовалась не на сам анализ, а на поиск сначала пистолета для забора крови, потом ящика с «посудой». А после Эмильен и вовсе не смогла найти реагент быстрого действия и к вящему своему неудовольствию была вынуждена вручную прогонять кровь через центрифугу. В крови обнаружилось незначительное количество слабого токсина, указывающего на принятый не более суток назад алкоголь. Что, впрочем, и без всяких анализов было красноречиво написано у Гаста на лице. Но – ни следа опиатов или иных наркотических веществ. Эрих был чист, а пришибленный вид, вероятно, имел просто от природы.
Капитан Штрудль, которому Эмильен незамедлительно отнесла результаты, ограничился в её адрес лишь двумя молчаливыми кивками: первым, призванным, видимо, выразить одобрение проделанной работе, и вторым – указавшим ей на дверь.
Оставалось только вернуться в медицинский отсек, провести ревизию препаратов и смириться.
