Эмильен удивлённо сморгнула, искренне надеясь, что насмешка в его голосе ей просто почудилась.
– Возможно, уместным было бы принести извинения, что я не оправдал ваших надежд об имеющейся у меня информации, – неожиданно добавил Эйн. – Но мне не жаль.
Эмильен с величайшим трудом удалось подавить возмущённое фырканье. Спокойствие. Даже если киборг
– Возможно, ты вспомнишь ещё одного человека? Раймонда Дарри.
– Руководитель отдела генетического комбинирования, автор методики контроля и обучения третьего поколения воздействием на болевой центр мозга. Инициатор разработки системы тестирования для четвёртого поколения. Восемнадцать лет работы в отделе киборгостроения – на момент изучения досье. Косвенное знакомство: я был распределён в тестовую группу для изучения пределов болевой чувствительности.
– Эйнсток, я понимаю твоё предвзятое отношение ко всему и всем, кто связан с VPC, – Эми с сожалением покачала головой. – Но также я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь. Я видела таких, как ты. Я работала с ними. И эта работа твёрдо убедила меня в одном: это чудовищная ошибка – уничтожать подобных тебе, называть убийство мыслящих существ «селекцией брака»!
Последние слова вырвались у Эмильен с таким неожиданным жаром и убеждённостью, что даже равнодушный прежде Эйнсток чуть приподнял бровь. Сама же Эми поражённо замолчала. Ведь она
– Мне довольно странно слышать это от вас, доктор Лиувиллен, – пилот чуть прищурился. – Потому что весь смысл вашей работы прямо противоречит тому, что вы сейчас говорите. Не вы перебивали мне позвоночник, чтобы посмотреть на скорость регенерации. Не вы ломали обе руки, чтобы проверить, не спровоцирует ли это ненормативное поведение. Но вы были в числе тех, кто разрабатывал эти тесты. И кто смотрел из-за зеркального стекла, делая пометки в своём планшете.
Эйнсток говорил совершенно спокойно, но что-то в его взгляде неуловимо изменилось, заставляя Эми уже в который раз отвести глаза.
– Я понимаю, ты обвиняешь VPC в том, что с тобой произошло, но…
– Некорректно. Само слово «обвинять» я нахожу глубоко нелогичным: мне дали саму возможность жизни. Взять её в свои руки – моё личное решение. Не нахожу смысла кого-то в этом обвинять. Я не испытываю ненависти или обиды ни к VPC, ни к отдельным её представителям. Я просто объективно не доверяю им. Не доверяю
– И это я понимаю тоже, – усилием воли Эмильен взяла себя в руки. Наверное, не стоило пренебрегать эндорфином после пробуждения: виски вновь принялись болезненно пульсировать. – Но тем не менее мы на одной стороне.
– Снова некорректно. У нас есть общие задачи в обозримом промежутке времени, – немигающий взгляд не оставлял Эмильен ни единого шанса переиграть киборга в гляделки. – Но это не меняет моего отношения к вам. Как только мы сможем выбраться, я исчезну раньше, чем вы успеете сообщить обо мне в VPC.
– Я не собиралась никуда сообщать. Я больше не работаю на них.
Эмильен ощутила, что силы предательски заканчиваются: этот недолгий разговор невероятно вымотал её. Головная боль усиливалась, а к горлу вновь подкатила необъяснимая липкая тревога.
– В таком случае я не вполне понимаю, что вам от меня нужно, – вновь заговорил Эйнсток. – Я веду корабль и не доставляю проблем. Кажется, я обещал только это.
– Я лишь хотела прояснить, что нам нет нужды бояться друг друга, – Эмильен хотелось верить, что улыбается она не совсем уж вымученно. – И что я готова помочь, если тебе потребуется помощь… специалиста, – она выразительно кивнула на его перебинтованное предплечье. – И что если ты захочешь поговорить…
– Не захочу, доктор Лиувиллен, – Эйнсток сцепил руки перед собой в замок. – Это всё, что вам было нужно?
Эми почувствовала настоятельное желание присесть: начавшись с висков, теперь головная боль кольцом сжимала всю голову ото лба до затылка. Сдержанно кивнув, Эмильен сочла за благо вернуться в медотсек.
