Йесси не спалось. Сперва она хотела дождаться посадки на планету, чтобы не пропустить чего-то важного, затем чутко прислушивалась к каждому шороху в объявшей корабль темноте. А потом из-за отключения систем жизнеобеспечения в каюте похолодало настолько, что перестало спасать даже термоодеяло. Хотя, глядя на преспокойно сопящего на соседней койке Крокуса, выпроставшего из-под одеяла ногу, Йесси подозревала, что трясёт её вовсе не от холода. Потому что после всех ужасов, что ей пришлось наблюдать во время нападения пиратов, она вообще сильно сомневалась, что сможет хоть когда-нибудь нормально спать.
Йесси страшно боялась вида крови. Даже своей, когда приходилось сдавать анализы. А тут – чужая. На полу, на стенах, на изуродованных трупах… На руках чудовища, которое всё это время притворялось обычным человеком и продолжало как ни в чём не бывало вести корабль. А она-то наивно думала, что все лишь хотят посмеяться над ней, называя его
Было жутко. И обидно за собственную наивность. А ещё – нестерпимо стыдно, что она сама ничем не помогла команде. Что все видели её такой: слабой, беспомощной. И хоть умом она и понимала, что во время штурма у всех были дела поважнее, чем смотреть на её скрюченную фигуру, логика всё равно с позором проигрывала чисто женскому стремлению безупречно выглядеть хоть бы даже и на смертном одре.
В разы страшнее была мысль, что вместо этого она стреляла бы по живым людям. Плохим людям со скверными намерениями, да. Но таких нужно сдавать полиции, сажать в тюрьму, а не чинить расправу без суда и следствия! И хотя здравый смысл настойчиво нашёптывал, что эту самую расправу лишь каким-то чудом не учинили над ними самими, это слабо помогало. Ведь так не должно быть в цивилизованном мире!
И в то же самое время сердце тревожно сжималось от мысли, что одна из этих кошмарных преступников всё ещё на борту корабля.
Необходимо было обсудить это с капитаном. Это и многое другое: без чёткого плана их не ожидало ничего хорошего. Уж кто-кто, а капитан Штрудль точно должен был это понимать.
Она обнаружила его возле одного из отсеков инженерной палубы – хмурого, взъерошенного, со странным лихорадочным блеском в глазах. Он болен? Наверняка болен – его ведь так долго продержали взаперти, нисколько не заботясь о его здоровье! А потом ещё этот штурм…
Заметив рядом с ним пленную пиратку, Йесси внутренне сжалась, но всё равно решительно шагнула вперёд.
– Капитан, мне нужно поговорить с вами! – выпалила она, не давая себе возможности передумать. И, дождавшись, когда Штрудль хотя бы скосит взгляд в её сторону, веско добавила: – Наедине!
– Говорите, – сухо отозвался он. – Только быстрее. Я занят.
Йесси глубоко вдохнула, мысленно призывая себя к спокойствию. Ну уж нет, она не позволит ему сделать вид, что он просто не расслышал её требование!
– Капитан, мне необходимо обсудить с вами план дальнейших действий. Но я считаю недопустимым говорить в присутствии этой… этого… преступного элемента!
Пиратка, до этого момента сосредоточенно изучавшая кодовый замок двери, повернулась в сторону Йесси, словно бы только что заметила её присутствие, и в притворном изумлении всплеснула руками:
– О, глядите-ка! Говорящее дерьмо!
Йесси часто заморгала, потеряв дар речи от подобной наглости.
– Капитан, почему вы позволяете…
– Чего ты мямлишь, будто у тебя член во рту? – перебила пиратка, усмехаясь. – Кстати, что-то не припоминаю твоей физиономии во время штурма. Да и ничего удивительного: такую смазливую мордашку совершенно точно держат на корабле не для этого.
– Не отвлекайся, – недовольно одёрнул её Штрудль. – Займись замком.
– А толку? – она небрежно пожала плечами. – Я могу только прикинуть общие характеристики. Если бы у меня была достаточно мощная парсер-система, доступ в инфонет, толковый инженер на подхвате и хакерский софт – можно было бы даже обойтись без автогена. А с автогеном ты и без меня справишься. Правда, разворотишь полкорабля так, что летать он больше не сможет. Но это уже не мои проблемы.
– Раз ты закончила – идём обратно.
– Но капитан!.. – Йесси досадливо закусила губу: вместо требовательной интонации в голосе прорезался какой-то отвратительный писклявый надрыв.
– Я же сказал – говорите. Даю две минуты. Здесь и сейчас. У меня нет времени устраивать вам приватные беседы.
– А на что же у вас тогда есть время?! – не выдержала Йесси. – Устраивать этой бесстыжей уголовнице экскурсии по кораблю?!
– Завали-ка матюгальник, деточка, а то простудишься ещё, – пиратка бессовестно скалилась, привалившись плечом к стене. – Твоё счастье, что не в моих правилах бить детей и убогих. Хотя постой-ка… Нет у меня таких правил!
– Капитан, если эта дрянь сейчас же не прекратит…
– Юковски. – Одно лишь это слово ледяными шипами пригвоздило Йесси к полу, мигом сминая и перемалывая в труху весь её решительный настрой. – Одна минута.
Йесси шумно выдохнула, попыталась с усилием сглотнуть, но во рту предательски пересохло.
