Кристоф сцепил пальцы в замок, опершись на них подбородком, и ещё раз окинул сосредоточенным взглядом строки записи, внесённой им в вахтенный журнал. Дерьмо. Грёбаное беспросветное дерьмо – не самая ёмкая, но самая цензурная из всех характеристик сложившейся ситуации, что приходили капитану в голову.
Щелчок зажигалки – старой, кремниевой. Треск тлеющей бумаги. Глубокая затяжка, сжигающая сигарету едва ли не до середины. Дымный выдох в потолок.
Сигареты были едва ли не единственным, что ни капли не изменилось за последнюю пару веков бешеной гонки технического прогресса. Человечество изобрело сотни разновидностей синтетических наркотиков (и тут же запретило бóльшую их часть), человечество практиковало вживление токсин-фильтров в дыхательные пути для жителей больших и чудовищно задымлённых городов, а эти табачные палочки оставались всё теми же. И неизменно пользовались спросом. Даже несмотря на дороговизну операции по замене лёгких.
Курить на борту корабля было нежелательно, хоть и не опасно, как на заре выхода человечества в космос. Лишняя нагрузка на фильтры. Но сейчас Кристоф позволил вредной привычке взять верх. Так думалось гораздо лучше.
В том, что весь театр абсурда на станции SE-84 был кем-то качественно спланированной подставой, Штрудль не сомневался ни секунды. Но кому это могло понадобиться?
История с номерами в угоне выглядела сомнительной, хоть и не невозможной: опытные хакеры умели влезать в ядро ИИ и переписывать данные, когда требовалось сбыть краденый корабль, прикрыв его легальными номерами. Значит, с «Вайндо» кто-то проделал обратное? Кто? Или же всё обстояло с точностью до наоборот: номера были в порядке, но всё равно каким-то образом оказались в полицейской базе? Крис не мог этого проверить: запоминать или где-либо дублировать шестидесятисемизначный буквенно-цифровой код, необходимости не возникало, так что сравнить номер, выдаваемый Небулой на данный момент, было не с чем.
Его имя в неких списках галактической полиции? Чушь. Скорее, очередная провокация. Будь у Кристофа чуть больше времени – он понял бы это ещё там, на станции. И не пошёл бы на столь отчаянный шаг.
Капитан неприязненно поморщился, откладывая планшет в сторону и выпуская в потолок новый клуб сизого дыма. Слишком много хрéновых совпадений. Слишком.
А что, если допустить, что «Вайндо» здесь ни при чём? Что, если не было никаких перебитых номеров? Если целью полиции был кто-то из экипажа? Кто? Пилот, подозрительно беспрекословно выполнивший приказ на взлёт ценой человеческих жертв? Доктор Лиувиллен, бросившая престижную работу в Vita Perfectum Corporation вовсе не из любви к открытому космосу, а в попытке скрыться от преследования Корпорации? Профессор Штейн, исподтишка вынесший кассу родного НИИ? Чушь собачья. А может, Ларай, приставленный военной полицией шпионить за Штрудлем? Откровенная паранойя.
Тем не менее, кто и с какой целью ни стоял бы за всем этим дерьмом, Кристофу удалось здорово подгадить его планы, уведя «Вайндо» в неизвестном направлении. Неизвестном даже ему самому, чёрт бы побрал пилота, забросившего корабль неведомо куда.
Пилот. То, как он повёл себя в критической ситуации, не было похоже на состояние аффекта. Это была решимость человека, прекрасно осознающего, что он делает. Кристоф куда охотнее запер бы его на пару с той желтоглазой рогатой дрянью, нежели и дальше позволил бы вести свой корабль. Но вреда от этого могло оказаться больше, чем пользы.
