В какой момент Брэд начал воспринимать капитана Диану Бэлл как женщину, он затруднялся ответить даже самому себе. Вот капитан со строгим видом изучает его отчёты, а вот уже пьёт вместе с ним кофе, расслабленно откинувшись спиной на резервный генератор, и Брэд неожиданно замечает, какие у неё красивые острые плечи, избавленные от гнёта кителя и обтянутые лишь тонкой тканью белой рубашки.
Может быть, Ларай взглянул на Диану иначе, когда после очередного молчаливого вечера она неосмотрительно забыла на его столе книгу – томик исключительно женской литературы с вялым намёком на детектив. Видимо, даже капитану военного судна иногда хотелось романтики. А может быть – когда Брэд понял, что их совместное молчание на инженерной палубе ни разу не было тягостным. Что ему нравилось находиться рядом с ней. Разделяла ли его чувства Диана – Брэд не знал и выяснять не собирался. Он просто раз за разом заваривал кофе на двоих, точно зная, что после тяжёлого дня она в очередной раз непременно придёт помолчать.
И она приходила.
– Ларай, прекрати отводить взор, как невинная дева! Никогда не поверю, что тебя смущает подобная литература, – Диана без малейших признаков неловкости забирает забытую книгу. Улыбается, на щеках вырисовываются ямочки.
Брэд смотрит на её пальцы, держащие кружку, прослеживает тонкие линии шрамов на руках, пока позволяют высоко закатанные рукава, скользит взглядом по верхней пуговице рубашки, чуть ниже ключиц, и наконец встречается с капитаном взглядом:
– Верно. Меня смущает литература с таким большим количеством неточностей и допущений. Техническая часть определённо нуждается в доработке.
В тот вечер они впервые не смеялись – хохотали взахлёб, составляя список оборудования, расходных материалов и инструментария, необходимых для успокоения технарской натуры Ларая, требующей порядка во всём, даже в порнографическом чтиве. Которое, к слову сказать, с каждой новой пометкой всё больше превращалось в хоррор. А на инженерной палубе отчего-то было слишком жарко. Видимо, стоило ещё раз перебрать вентиляционные фильтры.
* * *Утро на безымянной планете наступило на полтора часа раньше предписанного бортовым расписанием времени подъёма. Местное светило, показавшееся из-за песчаных холмов после четырёх часов мглистых сумерек, окрасило пустыню в кроваво-алые тона да так и осталось низко висеть над горизонтом огромным оранжевым шаром. Правда, наблюдать этот короткий рассвет могла лишь одна ранняя птаха – профессор Штейн, едва сумевший дождаться утра, чтобы отправиться на охоту за «бесценными образцами».
