– Некоторое время – да. Но поливалентная синхронизация поможет соотнести отдельные понятия на интуитивном уровне. Со временем станет лучше.
– У меня нет времени, – перебил капитан. – Я хочу допросить её немедленно.
– Корректно. На данный момент она находится в гальюне. Желаете провести допрос там, капитан?
– Веди в столовую, – отрезал Кристоф, на удивление – даже не выговорив пилоту за самовольную прогулку пришелицы. Или же он был намерен сделать это лично.
Из-за двери тем временем показалась довольная рогатая физиономия.
– Благодарность, рыцарь-благородство, – хитровато усмехнулась она. – Спасти дама от конфуза.
– Дама следовать за мной, – Эйн хотел улыбнуться ей в ответ, однако губы его так и не двинулись.
Предстоящий разговор Ррагны с капитаном вряд ли мог сулить Ррагне что-то хорошее. Ведь если она скажет Штрудлю не больше, чем сказала этой ночью Эйну, – трудно будет ожидать какой-либо благосклонности. Тогда как, по мнению Эйнстока, девушка была вовсе не виновата в отсутствии у неё нужной им информации.
Мысль о том, что из-за этого она может пострадать, была не очень приятна.
– Куда мы идти? – расслабленно поинтересовалась Ррагна, вышагивая рядом с Эйнстоком и с интересом оглядываясь по сторонам.
– Столовая, – коротко отозвался он. – Капитан хочет говорить с тобой.
– О-оу, – пришелица подняла на него взгляд. – Мыслится, это нимало не означать, что я иметь дозволение покусание харч?
– Между этими фактами нет причинно-следственной связи, – Эйн качнул головой. – Ты сможешь поесть, как только Эрих подтвердит, что человеческая пища безопасна для тебя.
Ррагна лишь горестно вздохнула в ответ.
В столовой их взглядам предстали чуть осунувшийся Брэд, и – словно нарочно для контраста – бодрая доктор Лиувиллен, наблюдавшая за техником с такой внимательностью, будто он был слабоумным ребёнком, способным подавиться кашей или засунуть вилку себе в ухо.
– Доброго утра, – приветливо улыбнулась она, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, словно хозяйка, снисходительно приветствующая случайных гостей в своём доме.
Брэд же сумел выдавить из себя только «верно», позабыв донести ложку до рта и стараясь не слишком уж пристально разглядывать диковинную пришелицу.
Ответить на приветствие Эйн не успел: в столовую вошёл капитан, окинув присутствующих взглядом и нахмурившись. Видимо, он рассчитывал допрашивать пришелицу не при таком количестве свидетелей.
– Присоединяйтесь, капитан, – Эмильен приглашающим жестом указала на стул. – А вы… Рагна, если не ошибаюсь? Как себя чувствуете?
– Ррагна, – поправила пришелица, и, мельком покосившись на пилота, всё же уселась за общий стол.
– Трамп, – недовольство на лице Штрудля граничило с брезгливостью. – В мой кабинет. Вместе с ней.
– Капитан, – подал голос Ларай, отвлекаясь от инопланетянки и откладывая ложку. – Прошу объяснить подробности нашего положения.
Взгляд голубых глаз, обратившийся в сторону Брэда, окатил холодом.
– Это называется «форс-мажор», Ларай, – проговорил капитан, чуть прищурившись. – Вам должно быть знакомо это понятие.
– Форс-мажор заставил нас совершить несанкционированный прыжок в неизвестном направлении, невзирая на запрет полиции и гибель техников на взлётной площадке? – пунктуально уточнил Брэд.
– Именно, Ларай, – Штрудль вновь перевёл взгляд на пилота. – Трамп, мне повторить?
– Мы все оказались заложниками этого форс-мажора. И хотим знать его причину, – настоял на своём Брэд. Всё так же спокойно, но с неуловимо бóльшим нажимом.
Выступать в подобной роли было неприятно. За годы службы на «Роуз-17» Брэд настолько привык, что капитан корабля – человек, доверять которому можно целиком и полностью, что теперь вместо размеренных рассуждений наружу так и норовило выплеснуться лишенное остатков субординации: «Какого хрена?!». Ларай не знал, чего ждать от Штрудля. Это злило. А ещё сильнее злило осознание того, что к капитану Бэлл Лараю и в голову бы не пришло лезть с расспросами и устраивать «открытые слушания».
– При всем моем уважении…
– Капитан, – неожиданно резко оборвала Брэда Эмильен. – Вы пренебрегли жизнями людей. Вы подвергли опасности жизни всего экипажа. Хотели игнорировать сигнал бедствия. Мы имеем право знать мотивы ваших решений.
Кристоф смерил Эмильен тяжёлым взглядом.
– Мои решения, доктор Лиувиллен, а в особенности – их мотивы, вас касаться не должны.
– В таком случае, капитан, – Эмильен повысила голос, и прежнее её преувеличенно бодрое благодушие обернулось не менее преувеличенным нервным возбуждением, – прошу высадить меня на ближайшей обитаемой станции. Если мы вообще когда-нибудь достигнем её. Потому что я опасаюсь в дальнейшем доверять вам свою жизнь.
– Вот как? – на мгновение показалось, что капитан вот-вот расхохочется, но он лишь дёрнул краешком губ в ядовитой усмешке. – А что же, в таком случае, помешало мне оставить вас лежать на полу медотсека в летальном обмороке? Или вы предъявите мне претензию даже за то, что я не бросил вас умирать?
