– Товарищ военный, – равнодушный взгляд в сторону комиссии, – автобус идёт в парк.
Вернулся к подсчёту выручки.
– Молодые люди, – уже строже и напряжённее, – этот автобус закончил работу.
Небольшая пауза.
– Бабушка, в парк автобус идёт, в парк. Не-ет, не в Измайловский, а в автобусный.
Немного помедлив, снисходительно объясняю комиссии:
– Вперёд двадцать метров – там остановка, оттуда пойдёт другой автобус…
Дальше, чётко чеканя каждый слог:
– А этот идёт в парк. Этот автобус сегодня больше не работает.
Чуть приподнялся и крикнул в воображаемую открытую дверь:
– Семён, хорош курить! Садись, крути педали. Поехали.
Герасимов остановил меня: «Достаточно. Спасибо». Тамара Фёдоровна смеялась, ей этюд понравился.
Во ВГИКе, в отличие от театральных вузов, после третьего тура был дополнительный конкурс «кинопроба». Абитуриентов снимали на плёнку и уже после просмотра на экране выносили приговор. Успешно пройдя третий тур, я был допущен к заключительному испытанию. На кинопробе я читал басню, снимали меня ровно минуту. Ну, вот теперь всё.
Наконец вывесили списки зачисленных на актёрский факультет. Я увидел свою фамилию и впал в состояние изумления. Я не мог оторваться от списка, раз пять читал и перечитывал. Подошедшая Люда Абрамова искренне порадовалась за меня:
– Я же говорила, ты поступишь!
Нам надо было сдать ещё два экзамена: сочинение и историю СССР, но это уже была чистая формальность. Мандатную комиссию назначили на 30 августа. Нам вручали студенческие билеты, делал это сам Сергей Аполлинариевич. Всё происходило в кабинете ректора А. Н. Грошева. Когда очередь дошла до меня, Герасимов, протягивая мне студенческий, сказал:
– Мы берём Вас, но должен, знашкать, предупредить: Вам от штампов, приобретённых в самодеятельности, необходимо будет избавиться, иначе наши пути разойдутся. Мы официально нигде этого не обозначаем, но условно такая договорённость остаётся. Тамара Фёдоровна очень верит в Вас, так что, знашкать, не разочаруйте её.
Я вышел со студенческим билетом из кабинета, слёзы душили. Спросил одного-другого из принятых: никому ничего подобного мастер не говорил – поздравил и вручил билет.
Пока ехал до Арбата на троллейбусе номер два, успокоился. Пришли мысли: «Неужели все, кого приняли, лучше меня? Наверняка, они тоже способные, но что они такое могут, чего не могу я? Да не может такого быть… Ну, ничего-ничего, поживём – увидим. Мне трудно далось поступление, поэтому я так просто не уйду…»
Мамы дома не было – уехала в Головково, а отец как раз пришёл с работы.
– Папа, – со слегка обозначенным чувством собственного превосходства я положил перед ним на стол свой студенческий, – ознакомься с этими корочками.
Отец вынул очки, надел, внимательно всё изучил.
– Скажи, пожалуйста!.. Поступил?
– А ты не верил.
– Что ж, может, будешь заведовать драмкружком каким-нибудь… «Вязьма – депо – Товарная».
– Я в кино сниматься буду.
– Хорошее дело. Ужинать будешь?
Вечером позвонил Ире, объявил, что приняли во ВГИК.
– Поздравляю. Мечта сбылась.
– Сбудется, когда главную роль в кино сыграю.
– Да я знала, что ты поступишь.
– Я звонил… вы уезжали?
– Сегодня приехали – отдыхали с мамой в Саках, это рядом с Евпаторией.
– Нас, первокурсников, в сентябре на картошку отправляют.
– Вернёшься – звони, не пропадай.
Сентябрь. Колхоз. Оказавшись все вместе, мы, счастливые первокурсники, перезнакомились и подружились. Тот парень, что был на вступительных в поношенном пиджаке, приехал из Одессы. Звали его Коля, фамилия Губенко. Другой был из Киева, с большой головой – Жора Склянский. Худой из Тулы – Володя Буяновский. Грузин из Тбилиси – Миша Кобахидзе. Остальные – все москвичи: Стас Михин, Валерий Малышев, Герман Полосков, сын писателя Женя Жариков и сын композитора Карен Хачатурян. Девчонки-однокурсницы: Жанна Болотова, Саша Баталова, Лидия Александрова, Ольга Лысенко, Ольга Красина и Таня Гаврилова.
Работали в парах. Я был вместе с Мишей Кобахидзе. Собирали картошку в большие корзины и несли к учётчику.
Одна из студенток оказалась жуткой матершинницей. Ругалась она, да даже не ругалась – разговаривала матом, и при Жанне Болотовой, и при Тане Гавриловой. Парни при девчонках себе такого не позволяли. Даже самый разухабистый Коля Губенко – и он при дамах не выражался.
«Октябрь уж наступил…», и у нас начались занятия. Аудитория № 222 – в ней собралось семнадцать актёров и двадцать режиссёров (в мастерской Герасимова шло совместное обучение по двум специальностям). Среди режиссёров были иностранцы: три индонезийца, два монгола, немец и албанец. Остальные – русские, а ещё два грузина и по одному представителю из каждой среднеазиатской республики. Появился Герасимов и с ним женщина невысокого роста. Тамары Фёдоровны пока не было. Сергей Аполлинариевич осмотрел стоявших в приветствии студентов, махнул рукой – мы сели.
