– Хочу представить вам педагога курса, выпускницу нашей мастерской, кинорежиссёра Татьяну Михайловну Лиознову.
Тут в аудиторию вошла любимая всей страной актриса Тамара Фёдоровна Макарова, и как будто солнце прильнуло к окнам – вдруг стало светло-светло… Мы встали. Лучась улыбкой, Тамара Фёдоровна поздоровалась. Вместе с ней в аудитории оказался ещё какой-то парень. Тамара Фёдоровна объявила:
– С вами будет учиться на актёра ещё один студент – Виктор Филиппов.
Виктор был старше нас, ему было уже двадцать шесть, он был женат.
– Прежде всего, – начал Герасимов, – хочу вас поздравить с поступлением в Институт кинематографии. Все вы прошли творческий конкурс и, на наш взгляд, оказались самыми достойными. С сегодняшнего дня начинается ваше профессиональное образование, и смею вас уверить, при всём при том, даже если ваше творчество будет удачным и обретёт миллионы поклонников, учиться придётся до конца дней. У совершенства нет рамок, нет ограничений. Оно всегда будет недосягаемо, но приблизиться к нему возможно.
Сергей Аполлинариевич назвал книги, которые мы должны сейчас, в первую очередь, прочитать; поведал, какие предстоят нам интереснейшие познавательные погружения в культуру Запада и Востока. Я заметил, что кое-кто уже записывал в тетради некоторые мысли и советы УЧИТЕЛЯ, и последовал их примеру.
К следующему занятию нас попросили подготовить простые этюды: изобразить охоту на мух, бабочек, мышей. Я придумал, что буду ловить голубей. Сложность задумки в том, что нужно следить взглядом за полётом воображаемых птиц. После занятия задержался в аудитории, чтобы отработать этюд. Главная задача – оставаться самим собой, ничего не играть: я в предлагаемых обстоятельствах.
В актёрских аудиториях находились кубы и ширмы, из которых студенты делали выгородки-декорации для своих отрывков. Я продумал всё до мелочей, отрепетировал. Стал ждать следующего занятия по мастерству, а внутри словно бормашина стоматолога работала: «Условно принят, условно, условно…»
Пришли мастера и Лиознова.
– Ну-с, кто первый? – Герасимов пробежался глазами по нашим рядам.
Я сижу, а «сердце в груди бьётся, как птица». Первым Малышев поднял руку, вышел. В сценическом пространстве аудитории стоял диван. Валера присел на него, раскрыл книгу и углубился в чтение. «Появились мухи». Они садились и на него, и на книгу. Валера отмахивался, но они разозлили его, и он принялся их ловить. У него хорошо получалось следить за «движением насекомых», замирать над «севшей мухой» и, резко выбросив кисть вперёд, «ловить» её. Когда пленница была у него в руке, он с сильного размаху швырял её об пол и давил ногой. Так он проделал раза три, и Герасимов его остановил:
– Что же… неплохо. Хорошо следил за мухами. Ещё лучше ловил, жестоко бил об пол. Может быть, давить не следовало… А в целом хорошо.
Выходили другие ребята со своими этюдами. Одни были лучше, другие хуже. Я выжидал, сидел и думал, неужели я не смогу так вот, как Малышев, как Филиппов – их этюды были лучшими. Режиссёры начали показывать – это задание было обязательным для всех студентов мастерской. Наконец я решился…
– Я буду ловить голубей, – объявил я мастерам и принялся за подготовку декорации.
Действовал быстро: установил куб-ловушку на ребро, приподняв его с помощью небольшой палочки с длинным шнурком (за который нужно потянуть, когда «голубь» окажется под кубом), взял другую палку с тряпкой на конце и… Заложив четыре пальца в рот, пронзительно и длинно свистнул. Подняв вверх махало и энергично действуя им, стал следить за «стаей голубей». Вот они сели. Один оказался у меня на плече. Я взял его в руки, погладил, поцеловался с ним. Вдруг я заметил в небе «чужака». Тут же подкинул «голубя», которого приласкал, в небо, засвистел и замахал своей палкой. «Голуби», описав круг, стали снижаться. Я тем временем подсыпал зёрен в ловушку, шмыгнул в угол, притаился, держа длинный шнурок в руках. «Чужой голубь» зашёл под куб, я дёрнул шнурок, и ловушка накрыла его. Я выдохнул, расслабил мышцы лица и тела и объявил:
– Поймал.
– Мы тебе поверили, – сказал Сергей Аполлинариевич. Тамара Фёдоровна добавила:
– Замечательно.
– Сам-то голубей гонял? – спросил Герасимов.
– Дружил с голубятником, – вспомнил я Тосика из нашего двора.
На следующем занятии Герасимова не было, вели его Макарова и Лиознова. Я подготовил новый этюд «Рыбная ловля», в котором обозначил комедийный жанр и небольшой намёк на драматургию. Однако показывать его не стал, решив дождаться Сергея Аполлинариевича – мне важно было доказать, что я достоин учиться в его престижной мастерской.
Лучше всех на этом занятии была Таня Гаврилова, показавшая «битву с назойливыми комарами». Татьяна Михайловна Лиознова посоветовала Тане приготовить к следующему разу этюд «Влюблённые и комары» в паре с кем-нибудь из однокурсников и подключить студента-режиссёра к этой работе.
К концу занятия Лида Александрова вызвалась показать свой этюд. Она обратилась к Макаровой:
