Он отчетливо, со всеми пугающими деталями видел бой в подвале. Снова один за другим погибали его бойцы. Каждый момент смерти был до ужаса ярок и реалистичен. Всплывали подробности, которые он, казалось, упустил в горячке боя. За подвалами последовал блокпост и поляна. В мозгу колоколами гремели последние фразы, предсмертные стоны и стекленеющие взгляды умирающих...Зачем он их с собой взял?! Зачем?! Ты же, Дэк, не лучших в эту группу набрал, а самых близких и родных, лучшими они уж потом стали... ненадолго. Может, стоило взять одну пятёрку? Но какую?! Кого? Да и не хватило бы одной пятёрки, не прорвались бы, огневой мощи не хватило бы. Тогда погибли бы очень многие. И до их группы точно добрались бы. А здесь что бы было? Немногие из тех, кого он знал и кто ему был дорог, смогли бы выжить, прахом пошли бы многие годы борьбы. Но как же тяжко...А ведь тебя предупреждали, и не только Генерал...Там, откуда ты родом, тебя тоже предупреждали - теперь привыкай...
Здесь, на этой планете, его знали как Дэка Инко, но на самом деле он был прогрессором, резидентом КОМКОНа-1 и сотрудником Земного института экспериментальной истории Святославом Долгановым. КОМКОН внедрил его на эту планету пять лет назад. Его легенду сплели из жизней двух реальных людей, сгинувших в здешнем аду. Один был солдатом запасного батальона Дэком Инко. Он погиб вместе со всеми своими сослуживцами во время Весеннего отступления, а канцелярия попала в руки одного из земных резидентов, служившего тогда в армии. Тот Дэк был круглым сиротой, и штабной лейтенант Рахо прихватил его документы, когда выходил из Пангунского котла, сам не зная зачем. Дэк Инко был подходящим кандидатом для нового резидента. Рахо это понял, когда ему попались на глаза документы другого Дэка Инко - студента из столицы, погибшего вместе с родителями и их роднёй во время бомбёжки в эвакуации. Штаб разгромленного 8-го фронта, при котором служил Рахо, приводил себя в порядок как раз в том городке, где смерть настигла второго Дэка. Руководство Галактической безопасности начало тогда готовить почву для внедрения новой волны резидентов - ему требовались подходящие биографии. Подлинные, правдоподобные, обычные для смутного времени. Нужно, чтобы они не вызывали подозрений, и в то же время чтобы их невозможно было проверить.
Когда документы обоих парней попали в руки аналитиков на Земле, у тех даже глаза загорелись. Дело в том, что безродный, полуграмотный солдат из провинции не мог себя вести так, как предстояло действовать будущему резиденту, и ему нечего было делать в столице, а вот бывший студент из семьи столичных интеллигентов, призванный в армию и вернувшийся с фронта, был бы как нельзя кстати. Хорошая легенда, в особенности если резиденту нужно было внедриться в подполье и занять в нём высокое положение - если, конечно, он останется жив в предстоящей мясорубке...
Святослав, в отличие от большинства других ребят, в школу прогрессоров пришёл целенаправленно. Он даже не хотел идти в ГСП, однако посчитал, что опыт пилота космического корабля в его будущей работе не помешает. Поскитавшись всего полгода по просторам Галактики, он поступил в Институт экспериментальной истории и одновременно стал курсантом школы прогрессоров N3 (Европа). Мама, узнав о выборе сына, пришла в ужас. Но отец отговаривать его не стал - сам был крупным специалистом по истории раннего средневековья и двадцать лет проработал прогрессором на одной планете. Он тогда крякнул растерянно, поскрёб за ухом и констатировал: "Да-а, мать... Это гены... Яблочко от яблоньки..."
А мама заплакала, кинула в отца глиняным кувшином и убежала на веранду. Она знала, что теперь сына будет видеть редко, а то и вообще её мальчик сгинет где-нибудь на бешеной планете-могильнике. Однако Слава был непреклонен, как древний дубовый истукан, и через два дня мать смирилась. Для него это было первым испытанием. Он видел, как тяжело родителям, но на своём настоял. Дальше этих испытаний было всё больше, и становились они всё страшнее. В девятнадцать с половиной лет он в первый раз был заброшен сюда - на практику и для первичного внедрения. Для легенды нужно было обрасти реальными знакомыми, поучаствовать в местных событиях. Тогда шла последняя в этих местах война. Армия бывшей империи терпела поражение за поражением. Десантная группа КОМКОНа забросила его и ещё четверых резидентов в леса, через которые бежали тогда разгромленные части 8-го фронта. Он тогда в последний момент спросил у наставника:
- Трофим Иванович, а форма-то на мне не слишком новая?
Наставник успокоил:
- Через трое суток будешь, как все здесь... Ну ладно, иди... и удачи!
Всего тогда для внедрения в Сопротивление были заброшены десять человек. Два дня назад он встретился с Рахо - теперь уже полковником генштаба. Тот сообщил ему про Клеща, про операцию в Медвежьих горах и сказал:
- Береги себя, Слава, ты остался последний... Иван и Франко Домингес погибли три дня назад во время облавы в столице.
