Какие это были ребята! Он собрал в группу тех, с кем сроднился на этой жестокой планете. Они были ему как братья... Дэк знал их родителей, у кого они ещё были живы. Знал жён и детей у пятерых ребят, имевших семьи. Помогал им, рискуя навлечь подозрения: откуда у него, простого командира подполья, столько денег... И вдруг двое суток назад на связь с ним вышел Рахо. Они встретились вечером на тенистой аллее центрального парка в Аркане. Рахо был озабочен. Он рассказал, что прогрессор, работавший в центральном аппарате контрразведки, узнал от сослуживца сенсационную новость. Тот работал в допросном блоке - попросту говоря, был палачом. Он поддал лишку после тяжёлой "трудовой" смены и бахвалился приятелю:
- Ты представляэш, штаа будет?! Мы же щас в подвале шкуру спускаем с представителя центрального штаба подполья. Ехал гад в Аркан п-проверять... Как они, сволочи...А мы его р-раз! и в подвал, хе-хе!
- Ну, заговорил ?
- Молчит, ублюдок...Но ничего, через пару суток всё скажет - тараканья немочь!
- А они?
- А к ним... тихо! А к ним, хе-хе, поехал, хе-хе, Клещ! Они его в лицо не знают!
- Да, но эстафета?
- У нас всё схвачено! Сигнала, хе-хе, не будет...И мы их там в Аркане всех... А потом, в лесах гвардия!
У Дэка сначала похолодело внутри, а потом прошиб горячий, липкий пот. Рахо, наоборот, был спокоен и напряжён, словно боксёр на ринге.
- Немедленно готовь свою группу, но сначала добейся у Хромого, чтобы запросил эстафету. Его взяли на полдороге, они пока не знают его маршрута, а брать Клеща придётся в подвале у Волдыря. Постарайся остаться живым, Слава, ты ведь у нас теперь один остался...
Потом был штурм. Они прорвались в самое логово. Ни один подпольщик до них живым не выходил из спецсектора, да и из них немногие смогли уйти. Четырнадцать из шестнадцати! Крови и смерти Святослав видел много. Он давно ничего не испытывал, убивая или рискуя чьей-то жизнью, но теперь ему предстояло вести на смерть не случайных горемык-новобранцев, у которых он даже имён спросить не успел. В тот день он повёл на погибель именно тех людей, которых знал, любил и которых надеялся, перехитрив смерть, спасти... а получилось, что сам... В пекло! Своими руками! Почти всех...А у Трубача две девочки остались...Он увидел лица этих девочек, лицо его жены и проснулся. По лицу катились слёзы. Хорошо хоть, никто не видел.
Лагерь между тем ожил. Щебетали птицы, о чём-то говорили меж собой партизаны; в голос, весело и громко кричали дети-беженцы; трещали ветки и хвоя в кострах. За жердями и листвой шалаша кипела жизнь. Нет, сейчас спать он не мог, потом... как-нибудь, хоть чуть-чуть боль на душе рассосётся... потом отосплюсь, - подумал Дэк. Пора в штаб идти. Что они там без него решили? В заслоны бы попасть. Чтоб клин клином...
Он шёл по лагерю. Его здесь все знали. Новобранцы и женщины-беженки радостно приветствовали Дэка, не понимая, отчего он такой мрачный; ветераны, наоборот, всё понимали и молчали. Когда он подошёл к штабному шалашу, Кузнец как раз спросил: "А Дэк?"
- Ему пока Арканского Подвала хватит, - ответил Генерал.
- Что я, хуже других? - мрачно спросил Дэк.
Все уставились на него с легким удивлением и замолчали. Пауза затягивалась, но тут к шалашу прибежал Радист.
- Вы послушайте! Вы только послушайте! - возмущённо закричал он и включил потрёпанный приёмник. Из него голос диктора с подпольного "Радио Сопротивления" назидательно вещал:
- Враг чинит нам всяческие препятствия, подстраивает коварные провокации, стараясь втянуть нас в очередные авантюры, но мы не позволим себя спровоцировать. Мы не поддадимся на призывы безответственных авантюристов и не ввяжемся в ненужные схватки сейчас, в преддверии грандиозного наступления трудящихся, приуроченного к очередной годовщине...
- А как же мы?
- Они что там, в Столице, совсем взбесились? Тараканья немочь!
Все были потрясены и растеряны. Опытные партизаны, прошедшие войны, восстания и подполье, они не могли понять происходящие в недрах столичного штаба события: Южный фронт был брошен на произвол судьбы. Теперь все, кто находился в Медвежьих горах, могли рассчитывать только на самих себя. Среди этого озера человеческой растерянности и изумления только Генерал сидел с мрачной ухмылкой, и на лице его читалось: "А чего ж вы, олухи, ещё от них ждали? Кушать подано... садитесь, товарищи Южный фронт, расхлёбывать кашу..." Быстрее всех оправился от потрясения начальник штаба:
- Нам предстоит две недели маршировать по краю пропасти навстречу судьбе...
- Сволочи, дерьмоеды... Предатели... - пробормотал Шахтёр.
- Они, конечно, дерьмоеды, но нам легче от этого не станет, - резюмировал Гвардеец.
Генерал встал из-за стола и решительным и приказным тоном сказал:
- Гвардеец, через час построй людей. Им нужно сказать... Всем собираться. Выступаем к Огненному урочищу через два часа. Совещание закончено.
Глава 5
