Они шли уже три часа. Чистый, пронизанный лучами солнца сосновый лес кончился. В низине уже виднелся другой лес. По нему беспощадно прошлась война. Деревья были сплошь изуродованы металлом. Почти четверть их стояла мёртвыми, выгоревшими изнутри стволами. Землю устилали поваленные, полусгнившие великаны. Жуткими упырями то тут, то там распластались вывороченные взрывами корни. Обломки стволов и веток кое-где поднимались выше человеческого роста. Среди сонма неприятных, пугающих запахов Дэк почувствовал ещё что-то, не имевшее запаха - радиацию. Им предстояло преодолеть самое трудное и жуткое место.
Война прошлась здесь, оставив свои страшные следы. Над этой низиной был разгромлен истребителями ПВО один из ударных эшелонов вражеской стратегической авиации, шедший бомбить Аркан. Среди болот лежали на небольшом пространстве обломки четырех десятков тяжёлых бомбардировщиков и десятка двухмоторных истребителей. Вместе с ними на эти леса обрушились восемьсот пятьдесят тонн бомб и три ядерных заряда. Тогда эвакуационная команда КОМКОНа смогла вывезти на островную приполярную базу две бомбы и половину обломков третьей. Впрочем, об этом, кроме Дэка, никто из шедших в колонне двух с лишним тысяч людей не знал.
Генерал сразу после совещания позвал Дэка к себе и сказал:
- Не злись. Ты нам понадобишься в Огненном урочище, а в заслонах и без тебя справятся. Опытных людей хватает. На марше пойдешь замыкающим, подгонять уставших. У нас здесь почти тысяча двести беженцев, сам знаешь, что это за ходоки, и новобранцев четыре сотни, да ещё раненые. Так что в голове колонны пойдёт Гвардеец, а ты будешь замыкать всю эту тараканью немочь. Подойди к начальнику штаба, он дописывает приказ - объединяются семьсот девятнадцатая группа и четвёртый взвод учебного центра, под твоей командой, иди...
И они шли. Пока шли по сосновому бору, всё было нормально, люди даже смеялись и шутили, а как начали продираться через буреломы, началось: отстающих всё прибавлялось. Дэк сначала их уговаривал, упрашивал, а потом свирепо рычал на каждого присевшего на кочку, повисшего на перепутанных ветвях или обнявшего замшелый обугленный ствол. Сначала плакали дети, потом женщины, потом запросили пощады новобранцы, а через три часа в зелёновато-бриллиантовую лужу плюхнулся один из командиров взводов. Его пришлось брать под руки. Скоро сорок пять его бойцов тащили на себе по одному, по два чужих карабина, а Дэк забросил за спину аж четыре автомата и водрузил на плечо ручной пулемёт.
Привалов посреди радиоактивных буреломов делать было нельзя, да и негде. Подобия полян встречались только вокруг гигантских, залитых зелёной грязью воронок, да в тех местах, где на лес с неба обрушились поверженные самолёты. Впрочем, когда люди проходили рядом с одним из рухнувших левиафанов, у них открылось второе дыхание.
Из разбитых кабины и турелей на проходящих взирали пустыми глазницами и скалились в вечной, страшной улыбке черепа пилотов и стрелков... Люди с ужасом смотрели на Лик Смерти и замолкали. Плач и причитания прекратились. Остальные четыре часа все, даже дети, шли молча. Слышны были только хриплое дыхание сотен людей, треск сучьев да чавканье сапог и ботинок по грязи... В конце концов, любой кошмар должен кончиться - кончился и этот. Через восемь часов колонна зазмеилась вверх по склону и начала втягиваться в кудрявый, тёмно-зелёный лес. Долина Смерти кончилась.
А потом, через два часа, был первый привал. Впервые за эти два дня Дэк заснул, и ему ничего не снилось. Бывает в жизни и такая радость - сон без снов...
Они снова шли. Незаметно наступила ночь. Он совсем успокоился. Такой темп похода ему был не в тягость, несмотря на снаряжение, пять автоматов за спиной и пулемёт на плече. Ночь была хороша - дул ласковый ветерок, дневное пекло сменила ночная прохлада. Ночи на этой планете, в особенности ясные, были потрясающие. Сначала наступала густая тьма, а потом полнеба закрывал красным, печальным ликом ЗСран - местная луна. Всё вокруг было залито красноватым светом. Небо из чернильно-чёрного становилось тёмно-синим, однако звёзды лишь едва бледнели.
Дэк залюбовался потрясающей картиной. Давно он не обращал на это внимания. Ох, давно! А хорошо-то как! Колонна шла по склону. Не одного Дэка ночь настроила на лирический лад - в середине колонны кто-то затянул старую походную песню. Остальные подтянули. Что-то неясное, запрятанное где-то в глубинах подсознания укололо Дэка, сердце защемило, он подтянул за другими второй куплет: "Зоран печальный слёзы кровавые пролил над ними..."
Так и шли они через холмы и долины, залитые красноватым ночным светом Зорана, тянули походные песни. Дэк подумал: "Где же я всё это уже слышал? И когда это было? Да и я ли это был? Не знаю... И как меня зовут - Дэк или Святослав? Да... После об этом нужно подумать - коварная это штука подсознание."
