– Что барыня, встали? – спросил он с некоторым напряжением, ожидая, что жена, утомленная ночным писательским бдением, еще спит, по обыкновению.
– Да-с, встали, кофий пьют-с, – ответила поспешно горничная.
– Одна или господин Перфильев уже прибыл? – подавляя в себе раздражение, спросил хозяин.
Горничная замотала головой.
– Вот и славно. Ступай и передай Юлии Соломоновне, чтобы зашла ко мне.
– Тут тебе письмецо из Софии, – Крупенин подал жене конверт, когда она появилась в его кабинете. Нынче не в пеньюаре, в элегантном зеленом платье, и волосы прибраны!
Юлия поспешно вскрыла конверт, села в мужнино кресло и принялась читать. Супруг стоял рядом и внимательно наблюдал за выражением ее лица. Он помнил свое изумление, те чувства, которые испытал в первый раз, когда Юлия получила письмо от свекрови. Она расплакалась от радости и умиления, поцеловала подпись Младены и унесла заветный листок с собой. С той поры у них и повелось, что Савва всегда присутствовал при чтении материнских писем. Он не мог отказать себе в великом счастье видеть подлинную Юлию, живую и чувствующую.
Вот и теперь жена прочитала письмо, расстроилась, слезы поползли по лицу.
– Савва, невозможно, что она там одна! Надобно во что бы то ни стало ее уговорить приехать к нам! Впрочем, я знаю, что ты ответишь. Мол, уже говорено, и не раз! Ах ты боже мой! И нам туда лучше теперь не показываться, как я понимаю! Приедем, а вдруг да и война? И что тогда? С детьми? Ох, Савва, любимый, как тебе тяжело!
Она одной рукой прижимала к себе письмо, другой притянула к себе мужа, чтобы обнять. Сердце Крупенина затрепыхало. За ее искреннюю любовь к Младене он в один миг простил все, что кипело в душе в последнее время. Подлинное чувство вырвалось наружу.
Савва наклонился и нежно поцеловал жену. Она послушно подняла голову и ответила на его поцелуй. Они посмотрели друг на друга, и вдруг что-то полыхнуло в груди. Давно чувственность, загнанная в темный угол, не напоминала о себе. Савва подхватил жену прямо из кресла одним рывком и сжал в объятиях.
– Юлюшка, ангел мой… – прошептал Крупенин и понял, что давно, давно не говорил этих слов.
Старый дом в Сестрорецке, некогда купленный Нилом Крупениным для своей ненаглядной Младены, теперь по большей части пустовал. Молодые Крупенины изредка навещали его. Юлия Соломоновна не чувствовала себя хозяйкой в этих стенах. Однако чудная романтическая природа Финского залива, желтый песок, сосны, ветер, простор всякий раз пленяли и манили ее. В первый раз они оказались в Сестрорецке вдвоем сразу после свадьбы. Первые мгновения, дни, недели совместной жизни прошли именно в этом доме. И с той поры повелось, что в самые нежные, трогательные дни единения душ и тел супруги оказывались именно в этом доме.
Мисс Томпсон только взглянула на лица хозяев, как ей стало все понятно без слов. Она взялась хозяйничать в доме и следить за детьми, покуда супругов не будет дома. Даже самые любящие и заботливые родители иногда имеют грех на душе – желание побыть только вдвоем на белом свете и принадлежать лишь друг другу.
Паровоз весело прогудел и снова тронулся в путь, оставляя за собой очередной перрон, суету пассажиров, вокзальные хлопоты. Юлия Соломоновна, откинувшись назад на спинку лавки, следила за тем, как менялась картина за окном вагона. Савва Нилович уткнулся в газету, но иногда поднимал глаза, чтобы поймать любимый взгляд напротив. Они молча улыбались друг другу, говорить не хотелось, можно было лишь дотронуться рукой, и все сказано. Странно бывает, люди живут годами бок о бок, ведут скучную будничную семейную жизнь. Но почему-то иногда в этой обыденности нет-нет да и вспыхнет, точно молния, чувство, словно они опять проводят медовый месяц.
Осталась позади Лахта. Красивое место, да больно ветрено, ветер и песку нагоняет, и водой заливает. Поживешь несколько лет кряду на даче, продуваемой западными ветрами, с непроходящей сыростью, залитым огородом и подвалом, и получишь лихорадку, а то и ревматизм.
Нет, только финны и могут переносить такие условия. Живут же, да еще и на лето сдают свои жилища, а сами перебираются в сараи под бок к скотине. Вот еще и немцам полюбилось это место. Впрочем, есть и приятности: клубы лаун-тенниса. Юлия невольно заулыбалась. Как петербургская знаменитость, она оказалась в числе дам, которые состояли в одном из этих клубов. Савва глазам своим не поверил, когда узрел Юлию на корте. Впрочем, поразмыслив, он через некоторое время уже и сам решил попробовать эту заморскую забаву и нашел ее весьма привлекательной и полезной. Правда ракетка не слушалась его сильной руки и мяч летел куда хотел. Поэтому грациозные и уверенные движения жены еще больше восхитили Крупенина. Хотя, это все баловство, издержки эмансипе, пройдет…
Что далее? Ольгино, милое место, сосны, красота, купание в море. Дачников пруд пруди, недорого.
Раздельная. Тут в море упирается мыс, называемый Лисьим носом. Скучное место, хозяйничает военное ведомство.
