Дама номер 13 полностью

Отчасти это ощущение не было верным, и он это понимал. Девушка была все той же, все так же завораживала его своей немыслимой красотой. Но она как будто бы отодвинулась, стала далекой. Она была здесь, рядом, ему достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться ее, но личность, заключенная в это тело, ушла с поверхности, отступив в какое-то потайное место. В определенном смысле она теперь гораздо больше походила на своего сына, чем накануне: на лицах обоих теперь было почти одинаковое выражение некой внутренней силы.

Они сидели в столовой, заканчивая завтрак. Мальчик на диване играл в своих солдатиков, но почти бесшумно, едва жестикулируя. В комнате стоял полумрак – освещал ее только торшер, хотя на улице было светло. Рульфо по просьбе Ракели задернул занавески: хотя мальчик жил раньше и не в полной темноте, но глаза его все еще оставались чувствительны к свету.

– Все так, но если они все равно нас убьют, то почему же до сих пор этого не сделали? Уверяю тебя, что со мной, к примеру, они вполне могли покончить прошлой ночью: шея у меня оказалась очень хрупкой, в чем я имел возможность убедиться.

– Они хотят получить имаго.

– Да, это я уже слышал. Но почему они просто не отберут у нас эту штуку?

– Не могут, – ответила она. – Что-то произошло, когда мы доставали ее из воды. И теперь они могут получить фигурку только в том случае, если мы сами отдадим ее.

– Это тоже тебе приснилось?

– Да.

– Ну, тогда ты ошибаешься. Они обыскали мою квартиру. Явно хотели ее выкрасть.

Девушка покачала головой:

– Они не могут ее выкрасть. Твою квартиру обыскали только потому, что я им сказала, что она у тебя. А я тогда так и думала. Но единственное, чего они хотели, так это удостовериться в том, что один из нас держит ее у себя. Теперь они это знают. И им важно, чтобы мы пришли на эту встречу и отдали им фигурку. Если мы не придем, получить ее они не смогут. Если бы они даже случайно на нее наткнулись, то все равно не смогли бы ее взять. – Вдруг голос ее смягчился. – Я знаю, что говорю. Не спрашивай меня почему, но это так… Они не могут взять имаго, и поэтому, собственно, мы до сих пор живы. А как только мы им ее отдадим, нас убьют.

То, что она говорила, могло показаться лишенным всякой логики, но Рульфо знал, что это правда. Ни на секунду не усомнился он в ее словах и подумал, что отчасти его доверие возникло благодаря тому искреннему тону, которым она говорила. Тем не менее он сделал вовсе не тот вывод, к которому подводила девушка, и он решил объяснить ей почему.

– Согласен, но ты не должна идти на эту встречу: тебе нужно бежать, скрыться, хотя бы только ради него. – Он кивнул в сторону ребенка. – Если они получат нас обоих, ни одному из нас не выпадет ни малейшего шанса. Но если я буду один и отдам им то, чего они добиваются, возможно… возможно, о тебе они забудут…

– Обо мне они не забудут, – ответила она с твердой убежденностью. – Они настаивают именно на этом, ты что, не понимаешь? Они хотят, чтобы пришли мы оба, вдвоем. В их намерения не входит оставить меня в живых.

– Во всяком случае, у тебя будет шанс…

– А ты?

«Разве я для нее что-то значу?» – задал он сам себе мысленный вопрос.

– Я уверен, что если я поставлю их перед выбором: моя жизнь или фигурка – они выберут ее, а меня оставят в покое.

Девушка посмотрела на него своими спокойными и в то же время странными темными глазами:

– Это абсурд. Если ты будешь играть по их правилам, они тебя убьют, Саломон. Ты сам это знаешь.

– Скажи, какой еще выход у нас есть, Ракель.

– Бежать вместе, – ответила она таким легким шепотом, что на мгновение ему показалось, что это был поцелуй. – Куда угодно. Спрятаться. Они, может быть, и найдут нас, но это будет не так легко… И, кроме того, пока фигурка будет оставаться у нас, они не решатся с нами расправиться…

– Ракель… – Рульфо набрал воздуха в грудь и постарался прокрутить в голове все, что он сейчас скажет. Дать увлечь себя всякими сентиментальными глупостями, какими-нибудь идеями о принесении себя в жертву он не хотел. Кроме того, он знал, что эту жертву она и не примет. И решил, что будет держаться естественно, вооружившись безупречной логикой. – До каких пор мы сможем жить, скрываясь? – Он снова показал на мальчика и понял, что тот, кажется, тоже внимательно прислушивается к его словам. – До каких пор твой сын сможет вести такую жизнь?.. И в том случае, если мы с тобой пойдем на это свидание, и в другом – если сбежим, мы все равно останемся у них на мушке. Наша единственная надежда заключается в другом варианте – если мы расстанемся.