В пятницу он уселся в столовой, не слишком хорошо понимая, за что взяться. До тридцать первого числа оставалось четыре дня, и это ожидание выбивало его из колеи гораздо больше, чем все то, что ему довелось пережить в прошлые выходные. Он думал о том, что бездарно тратит время – ограничился растительным существованием и тем, что с помощью телефона удостоверяется в том, что с Ракелью и ребенком все в порядке. Но день назначенной встречи приближался, а он еще не придумал, что будет делать. Накатила внезапная волна ярости, и он грохнул по столу кулаками. И тогда пришло решение – снова поехать в мотель, только для того, чтобы еще раз поговорить с ней. И, словно отвечая на его желание, зазвонил телефон.
– Саломон?.. Ты сегодня свободен?..
Рульфо, раздосадованный, закрыл глаза, но как раз в эту секунду Сесар прибавил:
– Если можешь, приезжай как можно скорее: я нашел Раушена.
Совершенно необходимо побеседовать с профессором Раушеном.
Снижение, погружение в черноту. Из-за какого-то необычного ракурса казалось, что земля – громадная, плотная – уже совсем близко. Однако самолет ее пронзил – бесшумно, ведь это была всего лишь пелена грозовых облаков.
– Если когда-нибудь задашься целью исчезнуть, не оставив следа, – продолжил Сесар, – то я посоветовал бы тебе ни в коем случае не работать преподавателем университета… Мы, преподаватели, являемся самыми лучшими шпионами из всех известных исторической науке. По крайней мере, в том, что имеет отношение к нашим коллегам: о них мы знаем почти все, а о том, чего не знаем, – догадываемся.
Как это было свойственно Сесару, самая важная информация была припасена на сладкое. На всем протяжении этого поспешно организованного в пятницу днем воздушного моста, который им пришлось навести между городами, Рульфо по капле узнавал о деталях предпринятых Сесаром разыскных мероприятий.
И вот, когда они уже стали снижаться над Барселоной, его старый друг приподнял наконец занавес над самыми свежими сюрпризами:
– Приятели Раушена знали о нем многое, а еще о большем догадывались… К сожалению, некоторые пункты до сих пор остаются под покровом тайны. Выдам тебе краткое резюме. Раушен оставил университетское преподавание двенадцать лет назад и с тех самых пор посвятил себя… Чему? Участию в конгрессах и конференциях, таких как та, мадридская. Разъездам оттуда сюда и наоборот. По-видимому, у него выработалась привычка порывать с прошлым и начинать с чистого листа: до тридцати лет он работал штатным преподавателем гуманитарного факультета Венского университета, но оставил его и на шесть лет уехал в Париж. Потом перебрался в Берлин, где вновь получил преподавательское место. Внезапно он впал в глубокую депрессию или во что-то подобное, его уволили, и он окончательно оставил преподавание. Так началось его кругосветное плавание по всей Европе с остановками на каждом научном конгрессе, а вместе с тем… слушай внимательно… он интересовался информацией о местонахождении выпускников и профессоров различных немецких университетов и наводил о них подробные справки, составляя доклады. Да, целые доклады: адреса, краткое жизнеописание… Никто не знал зачем. Пять лет назад он посетил Мадрид и заговорил со мной. Помнишь, он говорил мне, будто хочет перебраться в Испанию? Ну так вот, он меня обманул: он уже жил здесь. Купил дом в Барселоне, в районе Саррия, и занялся тем, что… Угадай. – Он повернулся к Рульфо и устремил на него взгляд поверх синих очков. – Принялся собирать интересующие его сведения на нескольких испанских факультетах, в частности на нашем.
– Что за сведения?
– Примерно те же, что и в немецких университетах: резюме преподавателей и студентов… Деятельность его, конечно же, велась скрытно, можно сказать, подпольно, но мне повезло: я мог рассчитывать на помощь своей бывшей секретарши Монтсе – помощь, которую невозможно переоценить, потому что для нее на этой земле нет ничего скрытого. Способности этой достойной сеньоры к сплетням поистине поражают и творят чудеса. Она прекрасно помнит фамилию Раушен, к тому же она собственноручно подготовила для него несколько упомянутых докладов. Раушен пользовался тем предлогом, что сведения ему нужны для оформления неких грантов, не существовавших в природе. В том числе собирал он информацию и обо мне!.. Был у него один контакт в Университете Комплутенсе – мой старый приятель. Я вычислил, кто бы это мог быть, надавил на него, и вот он-то и дал мне нынешний адрес Раушена, хотя сам он, по его словам, понятия не имел, в чем заключается его интерес к преподавателям и студентам. Было похоже на то, будто он хочет кого-то найти. Этому странному занятию он посвятил несколько месяцев.
– А что потом?
