– А потом подоспела конференция, посвященная Гонгоре, он поговорил со мной… и больше ничего сделать не успел. – Сесар расправил плечи с видом фокусника, припасшего в цилиндре свой лучший трюк. – Герберт Раушен впал в кому пять лет назад, поэтому он мне больше и не позвонил. Он живет все там же, под Барселоной, и находится на попечении обслуживающей его бригады медиков.
Дом был огромный, с белыми стенами и черепичной крышей, но к внешним эффектам его хозяин, по-видимому, особенно не стремился: простая металлическая ограда и дверь с золоченым молотком и звонком. Нажав на кнопку, они услышали мелодичный перезвон, вызвавший появление амбала в белой униформе санитара. Посетители в качестве повода для визита назвали старинное знакомство и попросили позволения навестить больного. После пристального осмотра гостей санитар удалился. Вернулся не сразу: ждать пришлось довольно долго.
– Можете пройти.
Войдя, они оказались в интерьере минималистского стиля, где украшения, будучи исключительной редкостью, производили ошеломляющий эффект: фуксии в китайской вазе, кристаллы сфалерита, помещенные внутрь сырницы, полотна с обнаженными фигурами в масках. Комната Раушена находилась на первом этаже, в нее вела дверь из середины коридора. При их появлении юная медсестра в белой новенькой униформе сняла со стула обутые в кроссовки ноги. Она читала журнал. Светловолосая, приятной наружности, однако взгляд ее был не менее пронзительным, чем взгляд санитара.
– Сеньор Раушен не двигается и не говорит на протяжении уже нескольких лет, – объявила она с заметным акцентом.
Рульфо подумал, что сказала она это с целью дать им понять, что, хотя никто и не препятствует посещению ее пациента, большого смысла в этом она не видит.
– Мы ненадолго, – заверил Сесар и подошел к постели.
Неподвижный, как статуя, Герберт Раушен предстал их взорам с той жуткой покорностью, которая свойственна только собакам и умирающим. Простыня накрывала его тело по грудь. Кожа на лице, обвисшая, пергаментная, приобрела неестественную белизну брюшка ящерицы, но черты этого лица все еще вызывали воспоминания о сильном человеке, обладавшем магнетизмом. На его голове было что-то вроде шлема с проводами, ведущими к аппарату, который, казалось, не был подключен к питанию.
– Бедняга. – Сесар обошел кровать и склонился над больным. – Полагаю, по ночам возле него тоже кто-то есть…
– Приходит моя коллега, – произнесла сестра.
Сауседа взял Раушена за руку – худую, жесткую – и произнес краткую прочувствованную речь, изобиловавшую выражениями дружбы и сочувствия. Затем вынул из кармана платок, высморкался, попросил извинения и пояснил, что нужда есть нужда, а в аэропорту у него не было времени зайти в туалет. Не будет ли слишком обременительно, если?.. Медсестра повернулась к санитару:
– Проводи его в ванную.
– Большое спасибо. – Сесар покраснел от смущения.
Когда санитар вернулся в комнату, Рульфо обратил его внимание на аппарат, к которому вели провода.
– Прошу прощения, но эта штука издала звук. Вы не слышали?
Медсестра и санитар обменялись взглядами.
– Этот монитор подаст сигнал только в том случае, если произойдет какое-либо изменение в состоянии сеньора Раушена, – пояснила первая.
– Но я только что слышал что-то вроде гудения…
– Это невозможно.
– Что ж, возможно, я ошибся, извините.
Что еще предпринять, Рульфо придумать не мог. Даже притом что друг его Сесар был уже немолод, он, казалось, порядком задерживался. Рульфо заметил, что и санитар уже начинает поглядывать на дверь.
Секундой позже, к его облегчению, Сесар возвратился. На ходу он протирал стекла очков.
– Мы уже порядком злоупотребили вашей любезностью. Полагаю, нам пора откланяться.
К тому времени, когда они покинули дом, дождь прекратился. Бывший научный руководитель Рульфо выглядел счастливым. Этот номер с посещением ванной они заготовили заранее, и, судя по всему, результаты превзошли ожидания.
– Мне хватило времени, чтобы отыскать черный ход. Дверь выходит в маленький садик, в который можно попасть с улицы, и закрыта она только на щеколду. Я ее откинул. Если наши друзья не окажутся слишком бдительными, то они и не заметят. И мы сможем попасть в дом через тот вход. Ты рискнул бы быть застигнутым этой ночью за исследованием библиотеки сеньора Раушена?
– Для этого мы и приехали, – ответил Рульфо.
– Тогда, если ты не против, давай где-нибудь перекусим. А потом дождемся смены караула: может статься, что у санитара нет сменщика, так что нам придется опасаться только новой сестрички…
Пришлось провести на улице несколько часов. К счастью, дождя уже не было. Сесар жаловался на погоду и все время переходил с места на место. Рульфо предпочел отдохнуть: отыскал карниз, под которым можно было сесть, и прислонился спиной к стене. Мимо проезжали машины и проходили пешеходы, и никто не обращал на них никакого внимания. Когда стемнело, движение почти прекратилось, но сильно похолодало. Они следили за домом по очереди. Во время одной из своих передышек Рульфо услышал голос Сесара:
– Саломон.
