— Что вы, что вы! Просто я заслушалась. Вы замечательный рассказчик! Кажется, будто я сама побывала в вашей любимой Равенне с ее необыкновенными мозаиками, золотыми рыбками, плавающими в подземелье, и могилой Данте…
Говорила она абсолютно искренне, но и не забывая о том, что, как свидетельствовал ее жизненный опыт, кратчайший путь к сердцу мужчины лежит вовсе не через желудок. Тверди ему постоянно, если хватит терпения: милый, какой ты замечательный, талантливый, гениальный! — и дело в шляпе.
Как и следовало ожидать, доктор расцвел и, поглаживая пальцами короткую русую бородку, с удовольствием сообщил, что Эмилию-Романью и Тоскану он исколесил вдоль и поперек. В Венеции, Флоренции, Риме и Милане, само собой, был неоднократно. Теперь мечтает добраться до Неаполя и дальше, до Амальфитанского побережья. Там, он читал, сказочная красота!
Очевидно, он постоянно контролировал себя, потому что на этой и впрямь чрезмерно высокой ноте замолк и, явно не желая показаться излишне восторженным, поспешил исправиться, добавив тоном усталого от жизни человека, что все это, дескать, пока несбыточные мечты. Дел невероятно много: клиника, больные, кафедра, аспиранты, студенты… Кроме того, его маме уже за восемьдесят, надолго ее не оставишь: давление, суставы. А еще имеется кот Филимон, который страшно без него скучает…
Судя по вновь загоревшимся глазам, кот был второй, после вотчины Берлускони, страстью доктора. Что ж, Люся и сама любила всякую пушистую, не сильно кусачую живность, однако не настолько, чтобы повествование об огромном сибирском котяре с сентиментальным характером могло захватить ее целиком, хотя, конечно, и добавляло красок к портрету его хозяина. Только не тех, которые требовались в первую очередь. Странно, но при всей своей кажущейся открытости доктор ни единым словом не обмолвился о своем семействе. Допустим, прикидывала Люся, умолчание о жене входит в правила игры, однако о любимых детках мужчина такого склада должен был упомянуть обязательно… Неужели старый холостяк? — перепугалась она, не выносившая эту категорию мужиков — эгоистов, чистоплюев и зануд с неимоверным количеством идиотских холостяцких привычек. После нескольких дней общения с подобной особью уже хочется бежать куда глаза глядят. Нет, только не это! Чур меня, чур!
И все-таки что-то в Константине было определенно неженатое. Он не суетился: украдкой не озирался по сторонам и не сверялся со временем, не отключил мобильник, наоборот, положил его перед собой на стол. Кстати сказать, женатый мужчина, откомандированный в Италию, вряд ли бы так вольно раскатывал по средневековым замкам и старинным аббатствам. В свободное от работы время он, голубчик, высунув язык носился бы с жениным списком по бутикам и аутлетам…
— Чем я вас насмешил?
— Похождениями вашего Филимона! — мгновенно нашлась Люся, уже полностью включившая слух и, к счастью, успевшая не пропустить мимо ушей важную деталь: сейчас котище блаженствует на даче в компании с Костиной матерью и теткой. Так вот зачем его хозяин ездил за город в прошлый четверг! Это что ж получается, они соседи по дачной станции?
Додумывать, хорошо это или плохо, она уже не смогла: к ним шел официант, и ей вдруг нестерпимо, до головокружения, захотелось есть.
— Что господа будут заказывать?
С утра проглотившая по давней привычке лишь обезжиренный йогурт и чашку кофе без сахара, Люся разгулялась — заказала не только бокал красного вина, салат и эспрессо, но и, по подсказке Кости, пасту с белыми грибами. Костя заказал то же самое, только вместо вина — минеральную воду. Он за рулем. Вон его машина.
— А по-моему, кто-то говорил, что, если я не приду к Тимирязеву, он напьется… — собралась было поподтрунивать Люся. Но тут голова у нее совсем пошла кругом, сердце застучало по-бешеному, и конец фразы помимо воли получился протяжно-жалобным, как на заезженной пластинке: — …на-а-а-пьется с го-ря-я-а-а-а…
Вместо синего «форда фокуса», припаркованного у входа в ресторан, она увидела того, кого надеялась не увидеть больше никогда в жизни!
На веранду поднимался мужчина в светлом пиджаке. Его невозможно было не узнать или спутать с кем-либо и по прошествии черт знает скольких лет. Даже теперь, в свои… сколько же ему сейчас?.. пятьдесят восемь?.. красавец-брюнет со светлыми, «святыми» глазами, он по-прежнему выделялся среди прочих смертных. И, как всегда, любимца женщин сопровождала светловолосая куколка. Правда, девица в голом платье была далеко не такой милашкой, как прежние его пассии, но тем не менее…
— Что с вами? Вам нехорошо? — переполошился Костя, а когда Люся не очень уверенно покачала затуманенной головой: «Нет-нет, все нормально», — попытался пошутить: — Я ж говорил, стоит мне познакомиться с красивой женщиной, как она тут же становится моей пациенткой!
— Не волнуйтесь, со мной такого не случится! — К ней уже вернулось присутствие духа, и она стала судорожно соображать, как бы ей остаться незамеченной. — Кость, вы не против, если мы поменяемся местами? Не люблю сидеть лицом ко входу.
