— Послушай, Нонн… Ты, пожалуйста, не обижайся на меня. Честное слово, я с твоим Принцем встретилась тогда в баре совершенно случайно. Мы с Ритой пошли поесть, а ее неожиданно позвали к телефону. Тут пришел он. Все столы были заняты, он и подсел ко мне.
— С чего ты взяла, что я обиделась? Надо же, какая чушь! — возмутилась Нонка и, отвернувшись к стене, зазевала: — А-а-а… спать охота невозможно… Не переживай, мы с ним уже давно охладели друг к другу.
Люся еще поворочалась-поворочалась и уснула с легким сердцем.
Глаза у летевшей навстречу девчонки из редакции народного творчества буквально лезли на лоб. Схватив Люсю за руку, она потащила ее к лифту, затолкала в кабину и мгновенно нажала на кнопку.
— Спасай, подруга! Привезли Вологодский народный хор, а эти проклятые балалаечники прямо из автобуса разбежались по Останкину в поисках сосисок! — задыхаясь, объяснила Алка, растрепанная и красная как помидор. — Через десять минут съемка! В студии никого! Режиссер меня убьет! Давай на одиннадцатый, гони их оттуда к едрене матери! Я на седьмой!.. Пока, спасибо!
Четыре этажа пролетели в один миг. Из лифта Люся вышла в состоянии полной растерянности: как же она будет гнать взрослых людей к… матери?
— Лю-ся, при-вет, — вдруг вкрадчиво проговорил кто-то прямо у нее над ухом.
— Здравствуйте… — смутилась она, увидев перед собой того, кого никак не ожидала встретить на одиннадцатом этаже. — Извините, мне надо бежать.
— А можно мне пробежаться с вами за компанию? — засмеялся он сзади, кажется, и в самом деле увязавшись за ней. — Далеко бежим? Что вообще приключилось?
— Съемка начинается, а вологодский хор разбежался!
— Так у нас есть шанс спасти телезрителей от еще одной народной свистопляски? Тогда остановитесь, Люся! Уверяю вас, зрители скажут нам огромное спасибо!
Алка не ошиблась: столовая на одиннадцатом этаже пестрела бело-голубыми костюмами. Мужички в косоворотках, примчавшиеся сюда первыми, облепив столы, уже радостно грызли сосиски. Неповоротливые, необъятные тетки в кокошниках образовали такую длинную очередь, что перекрыли вход в столовую.
— Пропустите, пожалуйста! Мне надо сказать всем, чтобы срочно шли на съемку.
Протиснуться сквозь плотные голубые сарафаны, лебединые рукава и накладные косы ниже пояса так и не удалось.
— В очередь стоновьтесь! — крутым боком вытеснила ее обратно в коридор окающая вологжанка… или вологодка, чтоб ей провалиться.
— Вас ждут в студии! Идите, пожалуйста, на съемку!
Опять ничего не получилось, хоть плачь, но самое неприятное — за ее беспомощными попытками докричаться, вразумить этот проклятый хор с ироничной усмешкой наблюдал прибежавший следом Принц.
— Сейчас я приведу их в чувство, — неожиданно шепнул он и, отстранив Люсю, обратился к теткам по-французски: — Миль пардон, мадам, же не манж па сис жур.
Не иначе как решив, что голубоглазый красавец в американских джинсах и фирменной рубашке не кто иной, как сам Ален Делон, который зашел сюда перекусить, горластые певицы из самодеятельности разом затихли и в замешательстве расступились. «Делон» моментально оказался у противоположной стеклянной стены и оттуда громко, перекрыв шум голосов, в сложенные рупором ладони объявил голосом Игоря Кириллова:
— Товарищи участники Вологодского народного хора! Руководство Государственного комитета по радиовещанию и телевидению официально заявляет, что, если вы немедленно не покинете предприятие общественного питания, ваш хор будет расформирован решением Министерства культуры!
Перепуганные тетки и бабки в сарафанах, подхватив подолы, со страху понеслись вниз по лестнице пешком. Сообразительные балалаечники, на бегу доедая дефицитные сосиски, кинулись в сторону лифтов. За ними, все еще в суровом образе представителя Госкомитета, из столовой вышел Принц. Оглянулся по сторонам и широко развел руки:
— Вуаля!.. Одно слово — провинция.
В это время ближайшая из редакционных дверей распахнулась, и оттуда вывалилась сердитая пожилая редакторша с очками на лбу.
— Что за стадо здесь пронеслось? Безобразие! Работать невозможно!
— Бежим, — шепнул Принц, обнял Люсю за плечо и быстро развернул к лестнице. — На всякий пожарный случай лучше уедем с девятого!
И они, фыркая от смеха, поскакали вниз — он впереди, Люся сзади.
— Может, выпьем кофейку в баре?
— Нет, спасибо большое, я спешу домой.
— Тогда я подвезу тебя, я на машине.
— Нет, спасибо, я живу далеко.
— Возражения не принимаются! — Остановившись на лестничной площадке, он посмотрел на нее снизу вверх такими безбрежно-небесными глазами, что, завороженная его взглядом, она споткнулась и чуть не загремела с лестницы.
