Следует заметить, что для создания 'авады' требуется лишь осознанное желание убить и огромное количество сил. Я не преувеличиваю — действительно огромное. И пусть в некоторых читанных мною фанфиках герои овладевали этим заклинанием еще на первом курсе Хогвартса, в реальном мире молодой, истощенный боем или недостаточно магически развитый волшебник выдать полноценную 'аваду' в принципе не способен. А уж разбрасываться ей направо и налево… такого даже Реддл себе не позволял!
В книгах Вольфа Чарринтера (само собой, запрещенных Британским Министерством магии еще в тысяча восемьсот лохматом году) говорится, что третье непростительное направлено на уничтожение энергетической оболочки разумного, а потому элементарно не замечает магическую защиту, действующую на ином уровне. Причем 'авада' не просто выбивает душу из тела, а разрывает ее в мелкие клочья — отсюда гибель тела вследствие разрыва сердца, спровоцированного болевым шоком. К тому же применение данного заклинания оставляет в пространстве легко различимый след и вызывает срабатывание тревожного сигнала в дежурном отделе аврората, поэтому во время стычек с фениксовцами Пожиратели предпочитали обходиться обычными боевыми чарами. В противном случае сторонников Дамблдора выбили бы подчистую еще в первый месяц войны.
В общем, как средство уничтожения крестражей Волдеморта 'авада' однозначно не годилась. К счастью, в восстановленной части памяти Альбуса нашлись альтернативные варианты, которыми директор не раз пользовался в своих экспериментах. Самым подробным образом изучив их все, я выбрал тот, что показался мне наиболее оптимальным, и вывалился в реальный мир. Покосился на дремлющего Фоукса, сладко зевнул, перевернулся на бок и моментально заснул.
Лондон. Как много значит это слово для любого англичанина! Столица, главный политический и экономический центр страны, крупнейший населенный пункт Великобритании, обладающий без малого двухтысячелетней историей и долгое время считавшийся самым большим городом мира. Да, он по праву заслуживает, чтобы им гордились и восхищались!
Сколько себя помню, я всегда любил Лондон. Его темные, наполненные мрачным очарованием улочки, его дома, каждый из которых являлся подлинным шедевром архитектуры, его непередаваемый аромат аристократизма, прослеживающийся буквально во всем — от невозмутимого швейцара у дверей фешенебельного отеля в центре до вывески непритязательной кофейни Ист-Энда.
Мне нравилось гулять по скверам Сити, располагавшимся в тени высоких зданий, ставших приютами для юристов и финансистов всех мастей, нравилось разглядывать острые шпили Вестминстерского аббатства, неспешно прохаживаться по дворцовой площади, впитывая дух Викторианской эпохи, нравилось ходить по Лондонским мостам, любуясь темными и холодными водами Темзы…
Вот и сейчас, в один из пасмурных октябрьских вечеров, когда все добропорядочные горожане предпочитают сидеть дома у горящего камина в хорошей компании с бокалом терпкого вина в руке, я решил воспользовался случаем и устроить променад по Лондону. За спиной висела старая сумка с только что купленными в магазине сладостями, теплый шерстяной пиджак шотландской расцветки надежно защищал от промозглого ветра, а шею обхватывал модный нынче шарфик. В общем, я ничем не выделялся из толпы обычных магглов и мог в полной мере насладиться неспешной прогулкой, не опасаясь привлечь пристальное внимание вездесущих полисменов.
Свернув на тихую безлюдную улочку, я полюбовался вычурными статуями атлантов, поддерживающих широченные балконы одного из зданий, осмотрел небольшую часовенку, зажатую меж двумя серыми каменными коробками, и даже обнаружил скромную бронзовую табличку на одном из домов, гласившую, что здесь располагается общественная библиотека. А ведь еще полсотни лет назад на месте этого высоченного здания был пустырь, где обитала стая бродячих собак. Эх, как же быстро летит время!
Мимо промчался автомобиль, обдав меня запахом бензина. С неба на нос упала капелька, как бы намекая, что пора возвращаться домой. Зайдя в темную подворотню, я достал волшебную палочку и уже хотел применить заклинание аппарации, но услышал позади шорох торопливых шагов и повелительный окрик:
— Сэр, остановитесь!
Обернувшись, я увидел трех мужчин, в эмоциях которых царила жажда наживы и охотничий азарт. Один, с перебитым носом, крепко сжимал в руках гвоздодер, второй, в засаленной кепке, небрежно помахивал клюшкой для гольфа, а третий извлек из кармана нож-бабочку. Ловко крутнув его, он продемонстрировал мне длинное острое лезвие и нахально заявил:
— Это ограбление! Рекомендую добровольно вынуть из карманов все ценные вещи и отдать их нам. В противном случае мы будем вынуждены применить силу.
