Троица уверенно окружила меня, отрезав пути к отступлению. Глядя на потуги горе-грабителей, я недовольно покачал головой. Вот что мне не нравится в Лондоне, так это засилье разной швали, которая доставляет множество неприятностей как обычным людям, так и волшебникам, решившим немного прогуляться… С другой стороны, свежий материал для опытов мне не помешает! Да и, в конце-то концов, могу я немного поразвлечься в свой законный выходной?
Раз — в руках бандита в кепке вместо клюшки появляется букет колючих роз. Два — грабитель с перебитым носом издает дикий крик, обнаружив на месте гвоздодера недовольно шипящую гадюку. Три — кинувшийся на меня с ножом мужчина превращается в упитанную крысу. К моему огромному огорчению, на этом 'ограбление' заканчивается. Увидев, что случилось с сэром Робином Гудом, его трусливые подельники кинулись наутек, обратно в Шервудскую чащу. Мне осталось лишь приласкать каждого 'ступефаем' и аналогично трансфигурировать в грызунов.
Затем упомянутое заклинание настигло первую крысу, оправившуюся от шока и попытавшуюся было шмыгнуть в сточную канаву. Создав из валявшейся под ногами мятой газеты клетку с прочными прутьями, я поместил туда оглушенных зверьков и довольно осклабился. Вечер удался! Оглядевшись и убедившись в отсутствии случайных свидетелей, я устранил все следы колдовства, поднял клетку и аппарировал домой…
Разбудил меня громкий стук. Распахнув глаза, я обнаружил, что лежу в собственной кровати. Надо мной мирно дремлет феникс, вцепившись когтями в резную спинку, а за окном только-только начало рассветать. В сознании царила какая-то непроглядная муть — видимо, проявились последствия медитации. Решительно повернувшись на другой бок, я расслабился, вознамерившись досмотреть увлекательный сон, в котором Дамблдор будет экспериментировать с душами магглов-грабителей. Но моим планам не суждено было осуществиться. Со стороны двери снова послышался требовательный стук.
— Млять! — разочарованно прошипел я и попытался подняться.
Это удалось не сразу. За ночь мышцы большей частью превратились в вату, а голова была тяжелой и гудела, как трансформаторная будка. Свесив ноги с кровати и водя ими по полу в поисках тапочек, я вяло удивился своему состоянию. Когда при восстановлении воспоминаний я выкладывался в ноль, после чего уходил в глубокую отключку, то наутро не напоминал овощ. Во всяком случае, мозги более-менее функционировали. А сейчас, особо не перенапрягаясь и вдобавок подлечившись слезами, я двух мыслей толком связать не могу. Непорядок!
В дверь снова забарабанили.
— Да иду я! Иду! — крикнул я, нащупав-таки пятками тапочки.
Интересно, кто же это такой настойчивый? И наглый, раз приперся к директору в такую рань. Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро? Хренушки! Эта сентенция годится лишь для глупого детского мультика, а в реальности тот, кто посмел лишить хозяев законного сна, рискует стать их врагом под номером один. Недаром живущих в многоэтажках доблодятлов, которые в выходной день с самого утра начинают орудовать перфоратором, проклинает весь дом, объединяясь в своей ненависти.
Стук возобновился. На этот раз он был таким сильным, что с косяка на пол посыпались кусочки штукатурки. Опасаясь, как бы утренний гость сгоряча не вынес мне дверь, я кинулся открывать. Ну, если вдруг выяснится, что меня подняли из-за какой-то ерунды, клянусь — приложу визитера особо мерзким заклятием! А 'ерундой' считается все, что не относится к новостям о начале вселенского апокалипсиса!
Состроив злобную морду лица и готовясь высказать ночному гостю все, что думаю о тех личностях, которые имеют наглость спозаранку вытаскивать из постели Великого Светлого Мага, я решительно распахнул дверь… и замер, уронив челюсть. На пороге стоял крысолов. Огромный — больше двух метров, с головой не меньше глобуса, стоявшего в нашем школьном кабинете географии, и мясистыми руками-листьями, каждый из которых напоминал банное полотенце.
Сперва я решил, что глаза меня обманывают. Ну не могла эта тварь за неполные сутки так вымахать и обзавестись разумом, позволившим ей добраться до моего кабинета! Однако крысолов оказался вполне реальным. Раскрыв свою голову-бутон, он облизнулся желтоватым языком и грозно зарычал, дохнув на меня гнилостным смрадом. Сбросив оцепенение, я рванулся к тумбочке за волшебной палочкой, однако тварь была начеку. Выстрелив своими лианами, она захлестнула мои лодыжки, заставив плашмя растянуться на полу в полуметре от цели.
— Фоукс! — отчаянно крикнул я, чувствуя, как крысолов подтаскивает меня к себе.
Однако феникс и не думал просыпаться. Я лихорадочно дергался, пытаясь вывернуться из хватки зеленой твари или хотя бы ослабить путы, но все было тщетно — обвившие мои ноги лианы по твердости не уступали стальным тросам. Извернувшись, я попытался за что-нибудь ухватиться, не переставая звать фамильяра, но пальцы бессильно скользили по паркету, а сон огненного птаха оказался удивительно крепким.
