По какой причине графиня не распознала одаренную, почему сразу не избавилась от тела — история умалчивает. Возможно, женщина просто ошалела от безнаказанности, и именно это стало началом конца аристократки. Отец похищенной, узнав о трагической судьбе любимой дочурки, пришел в ярость. Он собрал своих родственников, друзей и знакомых и отправился причинять добро и наносить справедливость. Поместье Батори взяли штурмом, а саму графиню захватили живьем.
Был устроен показательный суд для магглов (уж больно нехорошие настроения начали бродить в народе, а бунт никому не был нужен), после которого Елизавету заточили в собственном замке. Конечно, узнавшие о подвигах садистки-нимфоманки судьи настаивали на немедленной казни, но в процессе расследования неожиданно для всех всплыла информация о крестражах, поэтому прилюдное отрубание головы заменили на пожизненное заключение.
Видимо, Батори была неслабым легилиментом, поскольку после суда опытные дознаватели 'кололи' ее на протяжении нескольких лет, не позволяя покончить с собой и отправиться на поиски нового тела. В итоге им стали известны не только местонахождение крестража спятившей ведьмы, но и сама методика создания 'якорей', которую детально описал в своих мемуарах один из допрашивавших Кровавую Графиню магов. Эта книженция какими-то окольными путями попала в коллекцию к Гриндевальду, а тот проболтался о ней своему любовнику.
Самого Геллерта информация о 'якорях' не заинтересовала. Вероятно, потому что в его мозгу засела иная идея — собрать три дара Смерти и благодаря им получить аналогичный результат, избежав крайне болезненной процедуры расчленения души. Альбус же, наоборот, увлекся теорией создания крестражей, на свой страх и риск проводил разного рода опыты, стремясь доработать древний ритуал и избавиться от его побочных эффектов. И именно Дамблдор вычислил причину возникновения психоэмоциональных расстройств у возжелавших бессмертия магов.
Оказывается, рана в энергетической оболочке не способна затянуться сама собой. Со временем она начинает доставлять ощутимое неудобство волшебнику и побуждает его убивать. Ведь энергия, выплескивающаяся в пространство в результате гибели разумного существа, способна на некоторый срок унять боль в поврежденной 'душе'. Это приносит волшебнику облегчение, которое вскоре трансформируется в удовольствие — такая у людей особенность психики. По этому поводу даже анекдот есть: 'Как сделать человеку хорошо? Сначала сделать ему плохо, а потом вернуть, как было!'. Вот и получается, что убийства и пытки, являющиеся всего лишь анестетиком для страдающего мага, начинают вызывать у него чувство эйфории.
Альбус быстро выяснил, что чужая энергетическая оболочка в принципе не способна служить заплаткой для поврежденной души. Да, на некоторое время она, словно пластилин, залепляет рану, однако вскоре организм сам начинает отторгать чужеродную энергетику. Ведь каждая 'душа' обладает уникальным запахом, спектром излучения, насыщенностью — называйте этот феномен как угодно. И попавшая в прореху 'замазка', не развеявшаяся благодаря источаемой живым телом силе, вскоре начинает восприниматься душой волшебника, как некий паразит. Естественно, та всячески пытается его удалить, тем самым ухудшая положение и причиняя еще больше страданий магу. А по завершению отторжения у волшебника закономерно наступает 'ломка', сопровождающаяся потерей здравомыслия, повышенной агрессивностью и прочими симптомами, которые уходят лишь после смерти новой жертвы.
Разобравшись в корне всех бед, Дамблдор достаточно быстро нашел решение проблемы. Оказывается, если обработать энергетическую оболочку только что умершего разумного специфическими чарами, она превращается в безликий строительный материал, как нельзя лучше подходящий для восстановления души. Пострадавшая энергетика с течением времени наделяет получившуюся в итоге 'заплатку' своими уникальными особенностями, без какой-либо посторонней помощи заращивая повреждения, но при этом не теряя связи с оторванной частью. Просто и гениально!
Кстати, Реддл воспользовался не Герпиевским, а новым методом создания крестражей, включающей в себя наличие жертвы-донора, поэтому к моменту своего падения был личностью вполне адекватной. Как ему удалось прознать о секретной разработке Дамблдора? Элементарно! В то время Альбус еще не занимал директорскую должность и о кабинете с максимальной защитой мог только мечтать. Само собой, скромного профессора трансфигурации беспокоило, что дневники с подробными записями экспериментов по созданию крестражей, за которые ему однозначно светил поцелуй дементора, могли случайно (или не случайно) обнаружить.
