Выбрав произвольный камин, я шагнул в него, надеясь поскорее добраться до кабинета. Мощный вихрь подхватил меня и швырнул в знакомую серую хмарь. Секунда стремительного полета… и я со всего размаху врезался в какую-то невидимую преграду. Удар был настолько сильным, что воздух со свистом покинул легкие. Ощутив резкий рывок, я понял, что меня тащит куда-то вбок. Кисть сжала волшебную палочку, но освободиться от невидимого захвата я не успел. Меня затянуло в зев какого-то камина. Приземлившись на пол залитой ослепительным светом комнаты, я устоял на ногах и даже попытался выдать защитное заклинание, но в следующий миг получил мощный удар по затылку, погасивший сознание.
Пробуждение было тяжелым и малоприятным. Голова раскалывалась от боли, затылок саднило, мысли ворочались с трудом. Потянувшись к Фоуксу, я обнаружил, что связь заблокирована. Надежда на лучшее испарилась, подобно росе на солнце. Все-таки это — не случайный сбой в транспортной сети, а именно похищение. Уверен, домовиков звать также бессмысленно. Они просто не услышат меня. Но кому по силам заглушить связь с фамильяром? На ум приходят только гоблины. Неужели, Твердоглав решил взять реванш?
Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на столе в каком-то помещении, очень напоминающем средневековую камеру пыток. На стенах, сложенных из грубых каменных блоков, были развешаны устрашающего вида железки, ржавые цепи, ошейники с шипами вовнутрь, краем глаза я даже заметил знаменитое 'кресло допроса', рядом с которым стояла дыба-подвес. Окружающий сумрак с трудом разгонял одинокий магический светильник.
Попробовав пошевелиться, я выяснил сразу две вещи. Во-первых, неизвестные похитители крепко связали меня толстыми веревками явно магического происхождения. Во-вторых, они не поленились, предварительно избавив своего пленника от одежды.
— Очнулся! — констатировал знакомый голос.
Повернув голову в попытке изобразить сову, я обнаружил сидевшего в дальнем углу волшебника с искусственным глазом и возмутился:
— Аластор?! Какого пикси ты вытворяешь?!
Грюм поднялся с табуретки, неспешно подошел к столу, наклонился над моим лицом и довольно произнес:
— О, ничего особенного! Я лишь поймал самозванца, укравшего личность Альбуса Дамблдора.
— Самозванца? — выдохнул я, продолжая изображать удивление. — Аластор, ты пьян? Или снова экспериментировал с расширяющими сознание препаратами?
Повращав немного глазом-артефактом, что смотрелось довольно мерзко, мракоборец спокойно заявил:
— Первая стадия принятия неизбежного — отрицание. Хочешь порадовать меня и последовательно продемонстрировать их все?
Наградив калеку возмущенным взглядом, я недовольно сказал:
— Ладно, если ты этого хочешь… Желтый таракан забыл поздравить ласточку с Рождеством. Доволен?
Грюм ухмыльнулся:
— Неужели ты думаешь, что старый пароль может что-либо доказать? Я давно понял, что у тебя хватило времени основательно покопаться в голове настоящего Альбуса. Отзывы, коды, условные сигналы — даже сопливому новобранцу ясно, что эта информация извлекается в первую очередь. И ты с этим справился прекрасно.
— Аластор, не дури! Твои домыслы…
Я не закончил фразу, получив жестокий удар по уху, от которого в голове взорвался фейерверк. От боли на глазах выступили слезы, а мракоборец тем временем спокойно продолжил:
— Я действительно восхищаюсь проделанной тобой подготовительной работой. Ты настолько хорошо изучил привычки и особенности поведения Дамблдора, что ближайшее окружение директора ничего не заподозрило. А этот отвлекающий маневр с магическим истощением, вынуждающим тебя проводить огромное количество времени в Больничном крыле, просто шикарен! Вот только с Помфри получилось халтурно — любому видно, что замена колдомедика выглядит намного моложе.
— Все дело в старой клятве, кото… Хах!
На этот раз удар пришелся в солнечное сплетение. Корчась от боли, я пытался ослабить путы в надежде освободить левую кисть. Или хотя бы развернуть ее под нужным углом. Магические веревки держали крепко, но у меня уже получилось высунуть пальцы. Еще один рывок — и можно будет достать револьвер. Главное, чтобы Грюм ничего не заподозрил. Хоть он и стоит справа от меня, нужно быть предельно осторожным. Отдышавшись, я снова замер, с ненавистью уставившись в покрытое шрамами лицо, выжидая удобный момент, а Аластор не прекращал разглагольствовать:
