С вечера и до глубокой ночи Петр находился в штабе тыла, но всех нужных сведений получить не успел. Решили закончить работу утром. Павленко и Едиберидзе заночевали в городке. И вот случилось непредвиденное…
- Давид! - крикнул Петр шоферу. - Быстро заводи машину, а я выгляну на улицу.
- Там танки! С черными крестами! Туда нельзя! - Едиберидзе цепко схватил капитана за плечо.
И действительно, в городке творилось невообразимое: из-за невысокого каменного забора дворика было видно, как по улице быстро проносились танки с черными крестами и длинными орудийными стволами, [200] направленными почему-то в разные стороны. Вперемежку с ними неслись бронетранспортеры, в которых рядами сидели пехотинцы, одетые в темно-зеленые каски и шинели. Павленко быстро оценивал обстановку, решая, что делать дальше. Вчера перед самым выездом из Филипсалаша в Цеце он детально ознакомился с обстановкой перед войсками 3-го Украинского фронта. Ничего угрожающего вроде бы не ожидалось, тем более в направлении Цеце, в тылу фронта. И вот на тебе… Мысль работала лихорадочно. И вдруг - догадка: прорвавшиеся танки совершают не что иное, как быстрый обходной маневр для удара с тыла по нашим войскам, наступающим в первом эшелоне. Так оно и было. Прогремел выстрел, за ним второй, третий… Из бронетранспортеров полоснули автоматные очереди, одна угодила прямо по окну дома. Битое стекло посыпалось на землю и упало недалеко от Петра и Давида.
- Пригнитесь, товарищ капитан! Убьют! - закричал водитель, а сам, бормоча себе под нос, побежал к «виллису».
- Сейчас вернусь! - Едиберидзе подбежал к машине, быстро достал из-под заднего сиденья какой-то предмет и поспешил обратно.
Петр по- прежнему стоял во дворике и пристально наблюдал за улицей и воротами, за калиткой у каменного забора. Взглянув на Давида, он вздрогнул от неожиданности. В руках у того была огромная противотанковая граната.
- Зачем это? Давид!
- Разрешите, товарищ капитан?
- Да ведь одной гранатой все танки не остановишь.
- Мы воспользуемся суматохой и умчимся на машине…
- Давай, Давид! - разрешил капитан.
Едиберидзе, пригнувшись, длинными прыжками достиг калитки в каменном заборе, на миг замер, посмотрел сквозь щель на улицу. Там с ревом и грохотом проносились вражеские бронетранспортеры. Давид что-то прикидывал. Затем толкнул калитку и что есть силы резко бросил гранату. Раздался оглушительный взрыв. Едиберидзе секунду-другую лежал у каменного забора, выжидая.
- Давид! Беги ко мне. Я прикрою! - позвал капитан. [201]
Облако черного дыма, образовавшееся от взрыва гранаты, закрыло улицу. Павленко и Едиберидзе устремились к «виллису». Секунды - и взревел мотор. Помчались к находившемуся слева оврагу. Рядом, по огородам и садам, бежали советские воины и занимали оборону вдоль оврага. Опасность, кажется, миновала.
Павленко вначале долго ехал на юг в направлении на Секвард. Потом на восток на Филипсалаш. В этом населенном пункте дислоцировался штаб 3-го Украинского фронта. Здесь же была штаб-квартира маршала авиации Г. А. Ворожейкина.
Встретив капитана традиционным вопросом: «Что нового?» - маршал внимательно выслушал доклад о том, что случилось в Цеце. Затем соединился по телефону с командующим 17-й воздушной армией генерал-полковником авиации В. А. Судцом:
- Владимир Александрович! Танков противника прорвалось в наши тылы многовато. Одному штурмовому корпусу вашей армии трудно справиться с такой армадой. Я решил передать в ваше оперативное подчинение штурмовой корпус Степичева из пятой воздушной армии. Как вы на это смотрите?
В телефонной трубке послышался одобрительный голос Судца. Затем пошел разговор о перебазировании частей корпуса Степичева ближе к району действий танков противника и о переброске в новый район тылов 17-й воздушной армии. Положив телефонную трубку, Ворожейкин продолжал рассуждать вслух:
- Мне сегодня весь день твердят, что Гитлер решил танковым ударом из района озера Балатон взять реванш за потерянный Будапешт. Думаю, что дело здесь не столько в реванше, сколько в том, чтобы сорвать, оттянуть, задержать наше наступление на Вену и дальше - в южные районы Германии. Как считаете, так это или не так? - неожиданно спросил Ворожейкин своего порученца.
От этого вопроса Петр смутился, но, справившись с волнением, ответил:
- Так это или не так, вам, товарищ маршал авиации, виднее. А вот что танки противника необходимо бить, жечь и уничтожать - дело ясное, и решающее слово здесь за штурмовиками. Помните, товарищ маршал авиации, как было под Будапештом? [202]
- Конечно, помню, все помню. Молодцы штурмовики! Уверен, и теперь не оплошают.
Начавшееся 6 марта 1945 года контрнаступление гитлеровцев в самом центре Венгрии, в районе Балатона, длилось ровно десять дней. Историки назвали эту операцию наших войск Балатонской оборонительной и оценили ее как одно из самых напряженных танковых сражений Великой Отечественной.
