Капитан почесал затылок. Собрать все сведения за час не так-то просто. Но приказ есть приказ. Павленко вышел из радиостанции, осмотрелся. Впереди, в каких-нибудь сорока-пятидесяти метрах, увидел высоченную трубу, да еще и с наружной металлической лестницей, «А что, если забраться на нее и вести наблюдение? - мелькнула у Петра мысль. - Оттуда далеко видно».
Со стороны леса, находящегося в пяти-шести километрах южнее, донесся шум боя. Усилилась стрельба и с противоположной стороны - от Буды. Подошли начальник опергруппы и начальник радиостанции.
- Что там происходит, товарищ капитан? - разом спросили они.
- Сам интересуюсь. Видимо, противник наступает оттуда.
Стрельба усилилась. Петр решил немедленно залезть на трубу.
- У вас есть выносное устройство и метров сто кабеля? - спросил он подполковника Смирнова.
- Есть, А что?
- Быстро подавайте связь к трубе. А я заберусь наверх, буду наблюдать и вести репортаж обо всем, что делается на земле и в воздухе. Видимость сейчас хорошая. Давайте живее!
Начальник опергруппы кивнул радисту. Тот стремглав кинулся к машине с техимуществом.
Минут через десять Петр уже стоял на нижней ступеньке наружной лестницы трубы и засовывал за ремень микрофон с переключающим устройством. Рядом были радисты.
- Как только дам знак, сразу же настраивайте меня на «Волгу». Ясно?
- Ясно!
Подняться на верх трубы в меховом комбинезоне (Петр по-прежнему носил авиационную форму), да еще с длинным и тяжелым «хвостом» кабеля оказалось нелегко. Но вот он на самом верху. Открылась обширная панорама: на востоке - железная дорога, за ней - красавец-Дунай, на северо-востоке - огромный массив города Будапешта, юго-западные окраины которого [193] утопали в дыму. Там шли ожесточенные бои. На севере и западе виднелись хлебные поля, сады и виноградники. На юге хорошо просматривались Позманд и Барачка. Севернее этих населенных пунктов на большом плато виднелись какие-то черные точки. Присмотрелся внимательнее и понял: вражеские танки. Налетели «илы», и столбы черного дыма от горящих танков потянулись высоко в небо. Их можно было даже сосчитать. Западнее Барачки группа советских истребителей завязала воздушный бой с вражескими самолетами. Вот один, а за ним и второй «мессер» камнем упали вниз. На земле в месте падения зачадило облако огня и дыма.
- Кто в воздухе? - крикнул капитан стоявшему у трубы радисту.
- «Сокол-два»! - ответил тот и добавил: - Эскадрилья капитана Колдунова.
- Опять Колдунов, по почерку можно догадаться, - вслух сказал Петр. - А ведь сегодня он ведет уже четвертый воздушный бой.
Прошел ровно час после доклада капитана представителю Ставки. Очередное донесение Павленко решил передавать прямо с этой наблюдательной точки. Надел наушники, взял микрофон и подал знак радистам. Настройка. Все готово к передаче. Начался доклад-репортаж:
- «Волга»! «Волга»! Я «Кама». Веду наблюдение за полем боя. Танки противника остановлены на рубеже восемь километров западнее Тушцуланум и с места ведут огонь. По ним непрерывно наносят удары штурмовики. Горит не менее сорока танков. Над полем боя идет воздушный бой, сбито два самолета. В районе юго-западнее Буды сильная стрельба. Всего за час в трех районах действовало двенадцать групп наших штурмовиков. Как поняли? Прием…
Доклад окончен. Все в порядке. Теперь нужно подумать, как бы обогреться. На верху трубы, где устроился Павленко, дул холодный, северо-восточный ветер. Пробирало до костей. Петр осторожно спустился.
Со стороны Дуная зарокотал авиационный мотор. К пункту наведения, а вернее - управления, летел на малой высоте По-2. Он сделал круг и сел на ровном поле близ рощи. [194]
- Не к нам, случайно? - спросил Петр у начальника опергруппы.
- Может, и к нам, но скорее всего, в штаб четвертой гвардейской армии, который в той роще. Сейчас узнаю, у нас есть телефонная связь.
Пока подполковник звонил в 4-ю гвардейскую, к радиостанции подъехала машина. Из кабины вышел летчик в меховом комбинезоне, летном шлеме и унтах. Он шагал легко, спортивно. Это был командующий 17-й воздушной армией генерал Судец. Все последние дни он руководил действиями частей и соединений с основного и двух вспомогательных пунктов управления. Один располагался здесь. Генерал Судец в этой сложной, до предела напряженной обстановке всегда находился там, где решались главные задачи авиации по разгрому танковой группировки врага.
Войдя в командную радиостанцию, Судец заслушал краткий доклад начальника оперативной группы и сразу стал вызывать по радио командира одного из авиационных соединений. Переговорив с ним, вызвал другого, третьего. Затем последовали указания штабу воздушной армии, информация командующему фронтом о воздушной обстановке и боевых действиях авиации, доклад по этим же вопросам представителю Ставки{21}.
Во время доклада командармом обстановки маршалу авиации Ворожейкину прозвучал тревожный голос офицера наведения авиации при 23-м танковом корпусе. Динамик громко вещал:
