Дао Блаженств полностью

А: Если рассматривать эту притчу с точки зрения обычного восприятия, то отказ пяти дев поделиться маслом с другими девами выглядит довольно эгоистично. Восприятие ситуации меняется тогда, когда нам становится понятен истинный смысл символа масла, от которого горит огонь. Масло в светильнике и свеча, которую не ставят под сосуд – в этих символах заключена одна и та же суть.

Д: А почему этим нельзя поделиться – тем, что ты сам наработал?

А: Нельзя поделиться собственным опытом. Можно поделиться мыслями, можно дать наставления, но опытом поделиться невозможно. Чтобы получить опыт, необходимо личное усилие. Это то самое ценное, чего Господь ждет от каждого из нас, независимо от того, о чем идет речь: о практике дза-дзен или о проповедовании Иисусовых слов, или о воспитании ребенка. Самое важное в глазах Господа – это наша готовность пожертвовать Ему своё личное усилие.

Посмотрите, какую поразительную картину мы получаем в итоге: в христианстве смещаются все прежние ценности. Небо и земля, то есть жизнь здесь, в этом мире, сходит со своего безусловного первого места. Ценность этой жизни отходит на второй план. Почему? Первый ответ совпадает с буддийским: самой большой ценностью не может быть то, что носит временный, преходящий характер. Второй также не противоречит буддийскому вероучению, однако, закрепляет за обесцененой было здешней, посюсторонней жизнью ее особую и весьма значительную ценность: из самоцели она превращается в средство для обретения спасения – посредством нарабатывания и последующей переработки этого самого драгоценного «масла» – духовного опыта. В результате такого переосмысления ценностей человеческой жизни складывается удивительно цельная картина всего мироздания: и неба, и земли, и, что гораздо важнее, – места в этом человека.

«…А кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном». Поэтому рассуждать об этом – все равно что ходить по острию меча. В православии считается, что осмыслять Евангелие нельзя. Так что, с точки зрения наших ортодоксов, мы с вами занимаемся ересью.

Д: Читать можно каждый вечер, а вот рассуждать нельзя. Справедливости ради надо отметить, что батюшка как-то сказал: «Рассуждать можно. Но очень опасно».

А: И тем не менее, несмотря на всю ограниченность этой позиций, надо сказать, что некое здравое зерно в ней есть.

Д: В запрете?

А: Да. Вы соприкоснулись с этой глубиной. А соприкоснувшись с ней, понимаете, что искажения весьма возможны, если такое осмысление осуществляется без специальной подготовки.

Д: А сами батюшки понимают эту глубину?

У: С другой стороны, если они понимают и не говорят об этом, получается, что они держат ее под спудом.

А: «В одной фразе жизнь и погибель, в одном поступке – свобода и рабство». Так что, шаг влево – шаг вправо…

Д: Интересно, наступит ли такой момент, такая точка, когда люди коренным образом изменятся?

А: Не может такой точки не наступить.

Д: Это должна быть точка жесточайшего противостояния.

А: Да. Важно понимать смысл этого противостояния.

Д: То есть оно не будет выражаться вовне? Все будет происходить в душах?