–
Рядом ахнула Рита или Аннета, Антон не разобрал и ему было все равно. Он только что услышал свой приговор, его самые страшные опасения вдруг подтвердились.
– Но подарки дьявола – это яблоко с червями внутри, каравай с битым стеклом, вино, сдобренное ядом – так сказала она. И эта монета убивает не только тело, самое страшное то, как она убивает душу.
Он помолчал, а потом опустил голову, разорвав, наконец, зрительный контакт.
– Мою она убила, – горько и тихо сказал он. – Дьявол всегда ставит перед невозможным выбором, и ты выбираешь, потому что хочешь жить. Так уж мы устроены, и я тоже, как все.
– Не понимаю, – покачал головой Антон, медленно, как во сне. Он пытался прийти в себя и дослушать остальное, задать правильные вопросы, не сдаваться… но в голове, как закольцованная запись, повторялись одни и те же слова: «она убьет и тебя, не питай иллюзий». – Давайте конкретно…
– Она убьет тебя, любого, к кому попадет, и есть лишь один способ… – И старик опустил глаза, не в силах смотреть на Антона, – есть способ избавиться от проклятия.
Он тяжело вздохнул, а потом медленно поднял голову и оглядел всех троих, даже Аннету.
– Отдать ее другому. – Наконец сказал старик, – не выбросить, не продать. Это не снимет с тебя проклятье, просто оно падет еще и на того, кому ты ее продал. Точно так же, если ее украдут или ты ее потеряешь, а ее найдут. Тот несчастный тоже умрет в муках, как и ты. Если, конечно, кто-нибудь из вас не передаст монету. Существует лишь один способ – отдать ее в руки и сказать что-то типа «теперь она твоя». Только так. И всё, через час ты забудешь, что был при смерти. Но того, что сделал, не забудешь никогда.
И старик уронил голову в грязные узловатые руки и заплакал.
– Тело или душа, – прошептал Антон, теперь он понял, о каком выборе говорил старик. – Ты можешь спасти что-то одно. Либо тело, либо душу. Господи.
***
– Но как ты узнал об этом? – глаза Аннеты стали большими и полными такого чистого страха, какой можно увидеть лишь в глазах детей, когда за окном темно, и по стенам скачут тени. – Может, ты все сам придумал, старый мерзавец.
Ветер набирал силу, небо давило на землю, по которой ходили люди, тысячи лет выбиравшие жизнь, пусть и купленную за предательство. Старик кутался в свой плащ, как будто хотел спрятаться в нем от всего, что натворил.
– Я узнал, как и все до меня, – спокойно сказал он, его плечи поникли, глаз он больше не поднимал, – одни узнают из снов, или как вы, другие – от одаренных людей. Я снов не вижу, никогда не видел, а где искать того богатея, я ведь его даже не видел?
Он грустно улыбнулся и продолжил.
– Но к любой машине, даже адской, прилагается инструкция. Или не знаю, если уж дьявол решил сыграть с тобой в игру, он позаботится о том, чтобы ты узнал правила. И я узнал. С нами живет одна старуха, она особенная, у нее есть дар. Она много видит и много знает, так она мне это все и поведала. А откуда ей это известно – она сама не знает. Это ведь дар, Сила, что двигает мир, а Она ничего никому не объясняет. Но она оказалась права, как только я отдал монету, я выздоровел.
Он помолчал, трое пришельцев тоже молчали, обдумывая услышанное.
– Я ведь тоже пытался ее выбросить, хотел продать, – продолжил старик, – ее даже почти украли, но я сумел вернуть. Тот вор уже мертв, кстати. Любое зло обернется тебе бедой, так она говорит…
– Но как такое может быть? – глаза Риты были такими же огромными и испуганными. – Неужели она такая древняя? И откуда она вообще появилась на земле?
– Это мне неведомо, – пожал плечами старик. – Эта старуха, наша провидица, говорит, что она уже тысячи лет гуляет по земле из рук в руки, потому что никто не хочет умирать. Такими уж нас сотворили, мы цепляемся за жизнь, даже за самую несчастливую.
Ветер сорвал кусок брезента, накрывающего кучу хлама возле забора, и закружил над их головами, что-то загрохотало, по звуку – вывалившаяся из кучи железяка. Все четверо вздрогнули.
– И я тоже выбрал жизнь, – вдруг сказал он, не поднимая глаз, но твердо. – Умирать страшно. А это хоть и не бог весть какая, но жизнь. Я не прошу прощения, потому что его нет для меня, но я сделал то, что сделал, и сделал бы это снова. Я попал в тиски судьбы и просто спасал свою жизнь.
Никто не произнес ни слова.
– Как и ты будешь спасать, – грустно ухмыльнулся он, – все мы идеалисты, мой мальчик, пока смерть не прижмет свою косу к твоей глотке.
