Дождь лил, ветер хлестал их ледяными струями, над головой снова прогрохотал гром. Девушки встали, обнимая друг друга, как выжившие после катастрофы. Не говоря ни слова, все трое обнялись, крепко, закрыв глаза. И чувствуя тепло их тел, такое живое и такое родное под ледяным ливнем, Антон вдруг понял, для чего нужна жизнь и что в ней самое ценное – тепло, которое один человек может разделить с другим под холодным доджем и ветром.
– И когда это ты стал у нас философом? – спросила Аннета, когда они шли к мосту, девушки с обеих сторон поддерживали Антона, запас адреналина иссяк, а от холода и сырости его колено практически вышло из строя.
– Примерно месяц назад, – серьезно ответил он и грустно улыбнулся, – это такой бонус для умирающих: начинаешь яснее видеть и больше понимать.
– Даже думать об этом не смей! – Аннета повернулась и уставилась прямо ему в глаза, – она поможет тебе. Она многое может.
– На данный момент это моя единственная надежда, – ответил Антон и добавил, усмехнувшись, – да после такого путешествия я уже заслужил чудесное исцеление, просто так, никого не посещая.
Когда они ступили на мост под зеленую крышу, Антон буквально ощутил насколько теплее здесь воздух, а ветра не было совсем. Настоящий тоннель из деревьев, восхищенно думал Антон, наслаждаясь приятным шумом дождя по листьям и практически полным отсутствием холодных капель.
– Далеко еще? – спросил он, – а то, может, переждем здесь?
Они остановились, глядя на бушующий в овраге поток, напоминающий горную реку, где-то над ними, снаружи снова разорвались небеса.
– Почти пришли, – Аннета кивнула на улицу на другой стороне мостика, – это ее улица.
– Очереди до моста не видно, – прокомментировала Рита, – уже хорошо.
– Ну, это тебе не Ванга, – усмехнулась Аннета, – хотя людей у нее бывает много. Но, к счастью, за пределами района ее мало кто знает. Сами понимаете, это как радиоактивная зона, отсюда почти никто выезжает. Но мы будем ждать, сколько потребуется, хотя я надеюсь, она не занята.
– Но задержаться, все же, стоит, – вдруг сказала Рита, – пара минут ничего не решит, а я так и не сделала то, что давно хотела и собираюсь это исправить. Все как раз сошлось.
И она отпустила руку Антона, подошла к Аннете и заглянула ей в глаза.
– Я люблю тебя, девушка из самого поганого района. И всегда буду любить.
Аннета хотела что-то ответить, но Рита закрыла ей рот поцелуем. Пару секунд Антон смотрел на них с легкой улыбкой, растроганный, восхищенный и немного смущенный, а потом деликатно отвернулся. Я бы тоже мог найти свою любовь, подумал он, глядя на беснующуюся воду в овраге прямо под ним, будь у меня время, я бы все сделал по-другому, я бы не боялся, не отгораживался от мира, от чувств, от жизни. Я бы не стал больше бояться разочарований и потерь, потому что они – слишком ничтожная цена за один поцелуй под дождем, за протянутую руку, за сердце, которое другой человек доверяет тебе, говоря «я тебя люблю».
Антон углубился в мысли, как зачарованный глядя на бурный поток в овраге, капли просачивались сквозь листву и падали иногда прямо за шиворот, но он этого не замечал, итак был насквозь мокрый. Здесь в полумраке моста была совсем другая атмосфера, как будто крошечное окно в другой, параллельный мир, где живут феи и единороги, а простреленные десятком пуль собаки не лежат на разгромленных улицах. Как будто и не было этого жутковатого путешествия, думал Антон, как будто все это нам показалось или просто приснилось… Но тут в мутном потоке воды мимо него пронеслась дохлая кошка, и это разом покончило со всеми иллюзиями. Ничего им не приснилось, а мир на самом деле такой – грязный, жестокий и безнадежный. Волшебство момента ускользнуло, подумал Антон, встряхнувшись, но он было, а значит, что-то хорошее в этом мире еще есть. Он оглянулся на девушек, они смотрели друг на друга, не видя больше ничего вокруг, и о чем-то тихо шептались. Хорошо, подумал Антон, для них волшебство еще продолжается, для них оно длится почти 24 часа в сутки, потому что они влюблены.
Над головой раздался очередной раскат грома, все трое вздрогнули, как будто одновременно очнулись ото сна.
– Не хочется входить под ливень, – поморщилась Рита, – но я и тут начинаю замерзать. А ты как?
И она вопросительно посмотрела на Антона, похожая на куклу с этой размазавшейся тушью и мокрыми волосами, которые она откинула назад.
– Потихоньку примерзаю к перилам, – улыбнулся он, – мне кажется, пойдет град. Было бы неплохо добраться до места раньше, чем нам настучат по башке тысячи льдинок.
– А что, – усмехнулась Аннета, – мы промокли до нитки, видели девочку без руки, семейную потасовку, нам угрожали пистолетом, потом мы видели последствия уличной войны и – та-дааам – меня рыдающую. И вы всё еще боитесь града?
Она вытянула руку, показывая на улицу, по которой они пришли, а потом на не светлеющее небо.
– Если уж вы решились посетить Речной, – деланно серьезным голосом сказала она, уперев руки в бока, – то обязаны получить полный набор дерьмовых впечатлений. Специальная акция сатаны для всех туристов.
