– Только никакой сувенирной продукции! – театрально вытаращив глаза, воскликнул Антон и все трое рассмеялись.
После уютного затишья под зеленым навесом, дождь показался еще боле холодным. И он и не думал стихать, ледяные струи лились сплошной завесой, гром грохотал, а тучи нависали все ниже. Ветер превращал мокрую одежду в ледяную корку, и, пройдя половину улицы, Антон начал дрожать. Колено разболелось еще сильнее и почти перестало слушаться, как будто его нога вдруг стала ватной и утратила всякую связь с телом. Или просто одна провинция государства под названием «тело» вдруг восстала, подумал Антон, и больше не желает подчиняться царю – приказы-то она получает, но больше не выполняет их. Ну ничего, успокаивал он себя, щурясь от каплей, затекающих в глаза, скоро мы придем, и восстание будет подавлено.
Улочка и в самом деле была короткая и тихая, примерно через 200 метров она упиралась в какое-то заброшенное длинное здание, образующее тупик. Антон пытался разглядеть его получше, но увидел только разбитые деревянные стены, заколоченные окна и провалившуюся крышу. Вероятно, когда-то это был крупный склад или какая-то база, но дни ее жизни давно миновали. Зато теперь на этой улице царила тишина, и не было никакого движения.
– Ни одной машины, – сказала Рита, ее губы тоже стали приобретать синеватый оттенок, а по телу проходила мелкая дрожь. – Сюда ведь не проехать. Здорово! И людей не видно. Может, нам хоть тут повезет.
– Нам
– И даже я не убила тебя за то, что ты видел меня с размазанным макияжем да еще и плачущую, – откликнулась Аннета. Она поддерживала его под правую руку, Рита – под левую. – А вот и оно.
И она указала рукой на зеленые ворота с правой стороны. Отсюда не было видно дома, только такой же зеленый деревянный забор и высокие деревья во дворе. Домик видимо маленький, подумал Антон, хотя у кого здесь они больше? И действительно, он попытался припомнить, видел ли хоть один двухэтажный дом и понял, что общежитие в самом начале района было самым высоким зданием в этой части города. Ну, может местные нарко-короли и живут в чем-то похожем на виллы в самой сердцевине района, подумал он, но в такую глубь Речного мы, к счастью, не углублялись. Мысль о том, что местные короли вообще предпочитают здесь не жить, так и не пришла ему в голову.
Они сошли в дороги – не асфальтированной, с ямами и булыжниками – и пошли по гальке, заменяющей подъездную дорожку. Кое-где из-под камней пробивалась трава, и Антон вдруг подумал, что делает то же самое – пробивается сквозь тьму, чтобы жить.
– Пришли. – Аннета остановилась перед зелеными воротами и улыбнулась, – надо же, добрались!
– Да уж, – наморщила носик Рита, – тут явно есть что отпраздновать.
– И нам точно повезло в одном, – сказала Аннета, поворачиваясь к ним, – я бывала тут раньше, когда много посетителей, калитку оставляют открытой, потому что люди сидят во дворе и здесь, на улице. Сегодня, она закрыта. Надеюсь, она принимает.
Антон молчал, его вдруг накрыло сильнейшее волнение. Он даже не помнил, когда в последний раз так волновался и испытывал такой страх. Хотя страх этот был приятным, не страх боли или смерти, а нечто вроде волнения перед каким-то важным событием или большим приключением. Это мой шанс, думал он, я здесь, и прямо сейчас у меня есть возможность избавиться от этого кошмара навсегда. Что-то отнимает у меня жизнь, а теперь у меня есть шанс получить ее обратно. Надеюсь, на этот раз получится, подумал он, шагая к калитке, надеюсь, это будет не ложная радость.
Звонка не было, поэтому они просто постучали и стали ждать. Забор и ворота были высокими, так что они не могли заглянуть во двор, а шум дождя и ветра заглушал все звуки. Все заметно нервничали, так что к дрожжи от холода добавилась еще и нервная дрожь. Антона передергивало, но он старался справиться с собой, а Рита рядом с ним дрожала как осиновый лист.
– Даже не знаю, почему мне так страшно, – шепотом сказала она, выдавливая из себя нервную улыбку, – просто… не знаю, всё это так волнительно, эта поездка, эта гроза, а теперь…
Аннета уже подняла руку, чтобы постучать снова, но тут калитка неожиданно распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина с широким строгим лицом и двумя длинными седыми косами. Она была высокая и крупная, как будто вырубленная из камня, в руке она держала древний зонт с одной торчащей спицей.
– К бабе Насте? – голос ее напоминал гром или перекатывание валунов. Все трое послушно кивнули, как дети перед великаном. – Заходите.
