Последняя попытка ведьмы не увенчалась успехом – добраться до Волка скованными руками ей удалось, он позволил ей это. Тогда она, распустив пальцы, царапнула ногтями по его груди, прикрытой лишь наброшенной на плечи шкурой. Он холодно усмехнулся – на ее ногтях был сильный яд, но он почуял лишь легкое жжение – силы Имматериума хранили своего носителя и сейчас.
- Ты потеряешь все, что тебе так дорого, и станешь таким же чудовищем, как те, на кого ты охотишься сам. Твои собратья…
Ведьма прервала свою речь так резко, что Сигурд вновь обернулся к ней. В узких глазах зажегся интерес.
- Постой. Та тварь на пустошах, которую не берет никакое оружие. Это твой спутник?
Скинув с плеч шкуру, чтобы не пришлось потом отмывать ее от крови, и аккуратно опустив ее на обломок феррокритовой плиты, он усмехнулся.
- Это мой брат.
Визгливый хохот раскатился по всему зданию.
- Брат?! Как случилось, что Волки терпят в своих рядах такое? Ваши никчемные душонки заведут вас в рабство к богам. Ты повторишь его судьбу! Ты станешь объектом охоты для тех, кого защищал. Как и он. Ты увидишь, как он умрет. Он увидит, как умрешь ты. Вы оба сгинете во тьме!
Приблизившись вплотную к ведьме и приподняв ее лицо за подбородок, Волк заглянул ей в глаза. Он был очень близко и отчетливо ощущал чужеродный аромат ее тела –перенасыщенного гормонами, неизвестными наркотиками и стимуляторами. Этот едва уловимый запах был предназначен для подчинения более слабых и привлечения равных. Он был странным, одновременно привлекательным и отталкивающим, чужим.
Обоняние Антея было гораздо острее, и он мог бы сказать гораздо больше об этом существе. Сигурд мог сказать только одно – оно не заслужило права на существование, но природная тяга к познаниям всегда заставляла его делать странные, по меркам прочих, шаги.
Обилие металлических украшений пронизавших кожу пленника тоже сыграло с ксеносом злую шутку. Ведьма завизжала, когда Волк сжал зубы на одном из них, и, не торопясь, потянул, не остановившись и тогда, когда крик достиг пика громкости. На его губы упало несколько капель крови, которые он не стал стирать. Ведьма вновь брезгливо скривилась.
- Ты грязное животное.
Сигурд вновь улыбнулся.
- А ты не умеешь обращаться с животными. Я угадал?
Голос ксеноса стал ехидно-сладким.
- Умею. Таких, как вы, мы ловим и держим в цепях, а потом забиваем на аренах, словно скот, как вы того и заслуживаете.
Сигурд фыркнул.
- Ты меня с кем-то путаешь? Ты же сама сказала, что я не легионер.
Он свел и разжал пальцы.
- Ты права. Я не легионер и не связан правилами и запретами. В свое время ты все узнаешь. Почувствуешь на своей шкуре. Таких, как я, нет и не будет, как и тебя – очень скоро, как и твоих сестер - чуть позже. Я выжгу ваше гнездо здесь, как только найду его.
Злой хохот оборвал его слова. Рисованной радости ксеноса не было конца, но сквозь смех донеслись слова, которых Волк не ждал.
- Ты сдохнешь там, пес. Ты и твой братец. С вас сдерут шкуру или поймают для арены, но отсюда вам не уйти живыми, что бы ты со мной ни сделал.
Выпустив ведьму и дав ей свободно повиснуть, Сигурд чуть отстранился. С его лица пропало выражение злого веселья.
- Не получится.
Ведьма не надолго умолкла, удивленная.
- Что не получится?
Сигурд вытащил нож.
- Этим ты меня не напугаешь. Я смотрел в будущее. Я видел, как умру. Это не было оружие ксеносов или людей. Что-то, хоть и нечеткое, но не то, что ты говоришь. Моего брата это тоже касается. Ты говоришь это все только ради того, чтобы тянуть время.
Он показал ей нож и заметил, как она напряглась в ожидании типичных приемов для причинения боли, но, развернув нож острием вниз, Сигурд разжал пальцы.
Оружие свободно упало, влекомое лишь силой тяжести.
Ведьма моргнула. Поначалу ей показалось, что клинок попал в трещину на феррокрите, и остался торчать вертикально. Присмотревшись, она поняла, что нож вошел в цельную плиту пола.
Это было невозможно. Он должен был просто отскочить при ударе. Сам Волк не прикладывал никаких сил. Потом нож вздрогнул и опустился еще чуть, словно его тянуло еще ниже, под землю. От него во все стороны зазмеилась частая сеть трещин и узор из инея.
Какое-то время Сигурд стоял, не поднимая головы. Складывалось впечатление, что он рассматривает собственный нож, торчащий в полу возле его ног, но глаза его были закрыты.
Перекрытие над их головами было частично обрушено, и раньше через него проникал свет, тусклый от пыли и дыма. С того момента как нож Волка стал средоточием жуткого холода, свет потихоньку мерк. Он исчезал из помещения, но не так, как бывает при закате светила. Это было так, словно некая сила выталкивала сами кванты света наружу, не давая им нарушить сгущающуюся тьму. Та же странная завеса не давала проникать и звукам снаружи.
Эльдар больше не кричала. Она уже поняла, что все это значит, и какая судьба ей уготована. Ее горло было перехвачено смертельным ужасом, перед которым меркло все, что она раньше испытывала. Человечек, над которым она насмехалась, призвал в этот мир силы, которых ее народ боялся больше всего.
