Я снова его пихнула, но тот лишь сильнее стал надо мной потешаться. Даже легонько толкнул в отместку. А потом вовсе поймал, сдавил и начал щекотать. Боги… Я еще никогда так не хохотала, даже прослезилась от смеха. А груз, что все это время давил мне на плечи, вдруг куда-то исчез, открыв путь к беззаботности. Я позволила себе потонуть в новых ощущениях легкости и радости. Однако все еще ощущала трещину на душе, оставленную днем Змеем. Только сейчас это ощущение перестало быть навязчивым.
А все благодаря Ривару.
Когда он исчез в своем домике, который находился недалеко от дома Иригоса, я снова ощутила отголосок позабытой на миг печали. Она холодной искрой пролетела в мыслях вместе с чувством, будто за мной кто-то следит. Поддавшись порыву, я огляделась, но никого поблизости не заметила. А когда под звон колокола снова появился одетый в ученическую форму Рив, вовсе позабыла о странном ощущении и вместе с другом бросилась наперегонки до столовой.
Нужно ли говорить, кто победил?
Время в Обители летело незаметно. Казалось бы, только вчера сюда прибыла, пережив битву с разрушителями, а прошло уже больше трех месяцев.
Я смогла найти друзей. Рив и Талина стали теми, с кем я могла поговорить почти обо всем. Провести интересно время и даже пожаловаться на Змея, который изматывал меня на тренировках. Пропасть между мной и наставником перестала расти с тех пор, как он запретил называть его по имени. Однако из нее тянуло стужей. Она пробирала до костей и заставляла жалобно сжиматься.
Иногда казалось, будто Змей становился прежним. Тем, кто пытался надо мной подшутить или упрекнуть. Но он тут же прятался за безразличием, спокойствием и высокомерием. Правда, во время тренировок он был терпелив – не то что в повседневной жизни. Не ругался, не раздражался и все подробно разжевывал. Даже жалел во время боя и сильно не бил, из-за чего я злилась и просила быть серьезнее. Настоящий враг спуску мне точно не даст. А Змей с гадкой ухмылкой только требовал не болтать и продолжать отрабатывать удары, выпады, захваты.
В нетренировочное время наставник старался скрыться. Уходил по каким-то своим змейским делам и никого не предупреждал, а когда оставался, казался отчужденным. Пару раз я ловила на себе его тяжелый взгляд, но Змей быстро его отводил или, наоборот, напускал на лицо выражение «чего уставилась?» – и тут уже отворачивалась я. Хотя далеко не мне должно было быть неуютно.
В целом я привыкла к его отстраненному поведению. Смирилась. Но все равно ощущала некую пустоту, которую мог заполнить только Ривар. Разговоры с ним, его улыбка и просто прогулки по аллее снимали напряжение, которое скапливалось на занятиях с наставником. Рив часто замечал мою хмурость. Однажды даже поинтересовался, в чем дело, но я только пожала плечами и призналась, что сама не знаю, и сослалась на усталость.
Вот только кого я обманывала – себя или Ривара, так и не поняла.
На самом деле я скучала по прежнему Змею. По его колкостям, шуточкам… По тому, как мы пререкались или даже ругались. Ведь теперь Змей почти не участвовал в моей жизни, кроме обучения. Иногда думалось, словно он вовсе старался меня избегать. А когда задала этот вопрос Талине, выяснилось, что Змей сторонился и ее.
Хотя он тоже мог уставать. Все-таки наши занятия были слишком изматывающими и основывались на постоянных однообразных движениях, как Змей и предупреждал. Мы повторяли одно и то же упражнение до тех пор, пока мое тело его не запоминало. Все-таки баланс – это не то, что я могла увидеть или понять. Только почувствовать.
И все же… Даже если Змей пытался держать меня на расстоянии, он продолжал заботиться. Приносил одежду, другие важные вещи, баловал сладостями, когда мы ходили в таверну. Порой дразнил, но в конце концов осекался и о чем-то задумывался. К Ривару он тоже стал относиться иначе. Серьезнее. Особенно когда мы вместе тренировались. Змей легко соглашался на бой с Риваром и довольно жестко с ним обходился. Однако вовремя успевал остановиться и отшучивался, будто Рив недотепа и руки у него не из того места растут. Но я же видела… Видела, что Змей был последние месяцы напряжен.
Однажды я не выдержала его угнетенного состояния и потребовала объясниться. Но прежде чем Змей успел ответить, появился Иригос, который попросил моего наставника с ним поговорить. К тому времени я научилась пробуждать в себе ложный эмоциональный всплеск, за счет которого получалось концентрироваться, и в итоге подслушала разговор асигнаторов. Уж больно лица у них были серьезными.
Оказалось, что из-за моего обучения Змей давно не брал заданий. Это не нравилось Маврику, и… Кстати, с Мавриком мы познакомились. Он оказался статным мужчиной лет около тридцати пяти с короткими золотистыми волосами, вечно хмурыми бровями, строгим взглядом светло-карих глаз и бледными губами. Его утонченность и угловатость во внешности сразу давали понять: человек он очень строгий, с таким лучше не пререкаться.
