Он встал рядом и потянулся, разминая мышцы спины и плеч. Я с интересом наблюдала за надзирателем, мысленно удивляясь, что он забыл здесь столь ранним утром. Хотя мне можно было задать такой же вопрос…
– У тебя много учеников, – заметила я.
– Но среди них нет моего.
Он уперся кулаками в бока и устремил взгляд далеко вперед. Туда, где в небе виднелась розовеющая заря. Мое же внимание привлек медальон, висевший на его груди, – нахохленный алый филин с нахмуренными бровями и круглыми глазами. Раньше Форс никогда его не надевал. С чего вдруг решил сегодня показать?
Заметив, что я заинтересовалась его медальоном, Форс горделиво хмыкнул. После чего снял его и протянул мне. Я пришла в замешательство от столь неожиданного поступка. Ведь даже Змей ни разу не позволял коснуться его медальона. А тут Форс просто так его вручил.
Немного заторможенно я протянула ладонь и ощутила тепло, когда красный металл коснулся кожи, будто Форс старательно грел его в зажатом кулаке.
– Сова – символ мудрости, – произнес надзиратель низким с хрипотцой голосом, а потом иронично хохотнул: – Даже смешно! На самом деле глупые птицы.
Я погладила пальцем рельеф металла, который повторял перья, потом клюв и в конце обвела широкие глаза филина.
– Игра уже завтра, – заметил надзиратель, наблюдая за тем, как я исследовала его медальон.
– Угу…
– Хочешь, научу тебя одному приему?
Я удивленно вскинулась, прекратив поглаживать алую сову, и наткнулась на хитрую улыбку Форса.
– Конечно! – выпалила я не задумываясь.
– Только никому об этом не говори, – предостерег он и проворчал: – А то начнут тут ко мне ходить всякие… Пусть это занятие останется нашим секретом.
Я усмехнулась, забавляясь тому, насколько надзиратель был прав. Он никогда не учил нас особым приемам, только давал общие и распространенные знания, делая основной упор на развитие выносливости. Все остальное ложилось на плечи наших наставников.
Форс забрал у меня медальон и вновь надел его на шею.
– Смотри, – вышел он немного вперед. – Змей учит тебя управлять телом, а я расскажу, как правильно пользоваться концентрацией.
Я обратилась в слух, усваивая все, что Форс хотел до меня донести. С его слов, у каждого воина во время концентрации был свой уровень обострения чувств. У кого-то лучше зрение, у кого-то слух, у кого-то обоняние, и это неспроста: изначально в каждого из нас заложен набор, который позволял пробуждать и применять наш дар.
Однако существовал способ обойти эти границы и поменять свое восприятие. Назывался он «искажение».
– Ошибка считать, что мы концентрируемся умом, – объяснял надзиратель. – Поэтому запомни: сила концентрации находится во всем нашем теле, а ее источник здесь.
Он указал себе на грудь.
– Чтобы стать сильнее, мы можем ненадолго усилить какое-либо из своих чувств: зрение, слух, осязание… Но! Что-то другое обязательно ослабнет, например, ты усилила слух, но стала хуже видеть, или наоборот, а еще твое время концентрации уменьшится. И если ты концентрируешься двенадцать часов в сутки, то после «искажения» время сократится до шести. Поэтому используй это умение с умом, чтобы потом не оказаться беззащитной.
Он сделал легкие круговые движения руками и сложил ладони напротив груди. Выпрямился, глубоко вдохнул и прикрыл глаза.
– Так как концентрация связана непосредственно с душой, эмоциональным людям сложно ей управлять.
Я озадаченно хмыкнула и почесала затылок. Змей уже говорил, что спокойствие – не мой конек, поэтому появились сомнения, научит ли Форс меня столь интересному приему.
– Тяжело – не значит невозможно, – открыл он один глаз и на меня посмотрел. – Так что не ставь крест преждевременно на том, что никогда не пробовала.
Он расслабился, размыкая ладони, и поманил меня встать рядом с ним. Я неуверенно подошла.
– Сложи ладони на уровне груди. Левая снизу. Правая сверху. Спина прямая.
Я послушно выполнила его указания.
– Медленно вдыхай и разводи ладони. Очерти ими в воздухе два круга, словно петлю бесконечности рисуешь. Ага, вот так…А теперь снова сомкни руки на уровни груди, левая должна быть сверху, а правая снизу.
Наблюдая за мной, он довольно промычал, а я закончила упражнение и с хмурым видом на него оглянулась:
– Ничего не произошло.
Форс громко и хрипло рассмеялся:
– Потому что ты еще ничего не делала. Во-первых, нужно сконцентрироваться. Во-вторых, вкладывай душу в движения рук. В-третьих – успокойся.
– Я спокойна, – возразила я.
– Тогда почему не спишь, а шатаешься по утрам на улице? – ехидно заметил он. – Мы не всегда чувствуем, когда взволнованы, в отличие от нашего подсознания.
– И что же теперь мне делать?
– Ты уже заметила, что концентрация обостряет не только чувства, но и ощущения?
Я кивнула.
– Тогда сконцентрируйся, обратись к своим ощущениям и выясни, что тебя тревожит. Потом попытайся успокоиться.
