Старые раны закровоточили с новой силой. Прошептав одними губами имя сестры, я склонилась над ее клинками и осторожно их погладила, ощущая шершавую поверхность ржавого металла. Они были мертвы, как и хозяйка.
«Не смотри… Не смотри», – повторяла я в уме и все же огляделась.
Среди кустов торчала нога. Ее останки – скрытые истончившейся темной тканью штанов, в погрызанном червями кожаном сапоге. Легко узнаваемая форма, выдаваемая ловцам.
– Мы опоздали? – тихо поинтересовался Форс.
– Нет, – поморщилась я от жгучей боли в голове и выпрямилась. – Эльма все еще жива.
Я крепко стиснула рукоять Истинского клинка и посмотрела вперед, где уже была близка моя хижина.
– А-ах, – сдавленно выдохнула я, когда мир вновь дрогнул вместе с болезненным ударом сердца.
Все цвета приобрели алый оттенок, а сводящие с ума голоса вернулись.
«Вельнар пал…Вельнар пал… Дети Короля».
Я тихо зарычала и саданула кулаком по стволу дерева.
– Тише-тише, – подошел Форс и осторожно придержал меня за локоть.
От удара рука мгновенно отдалась болью, приводя в еще большее исступление, однако и алое марево немного рассеялось. Снова тихо зажужжало в голове, сливаясь в унисон:
«Быстрее».
В таинственном голосе послышалось беспокойство.
– Расскажи, что с тобой? – нахмурился Форс. – Я тебе верю и вижу: что-то происходит, но не могу понять…
– Я бы ответила, Форс, – потерла я лоб. – Если бы знала, что говорить. И было бы время.
Я мягко высвободилась из его пальцев и пошла вперед, ускоряясь по мере того, как отступала сила алого всплеска.
– Оно просто возникает, – вяло произнесла я. – Красное и всепоглощающее. Будто весь мир заливает вязкое кровавое пятно. И среди него где-то там Эльма.
– Звучит как слова безумца, – хмыкнул надзиратель.
– Так это и есть безумие, и ты не обязан следовать за мной.
Он тихо и хрипло рассмеялся:
– В Обители ты казалась мне отчаянной, но точно не чокнутой.
Он замолчал, когда деревья расступились и показалась сгоревшая хижина.
Эльмы здесь не было, а меня продолжало влечь вперед.
Дом, некогда мой, отныне походил на черные руины, среди которых все еще можно было различить металлическую посуду, ножи, кинжалы и остатки каменной печи. А в центре этой разрухи находились разрушители.
Они были другими.
Двое мужчин и женщина стояли на коленях среди пепелища, поросшего вьюном и травой. Лица одержимых, руки и лохмотья были выпачканы кровью олененка. С отвратительным чавкающим звуком и тихим утробным рычанием одержимые разрывали тельце животного и пожирали сырое мясо.
Увидев столь отвратительную картину, я невольно поморщилась и подняла меч, готовясь к новой битве. Форс тоже напрягся.
Шесть насыщенно-красных очей обратились к нам. Самый крупный мужчина поднялся, по-звериному нас оглядывая, и, запрокинув голову, вдруг неистово закричал. Его низкий протяжный голос раскатистым эхом пронесся по лесу, и ему вторили другие разрушители.
Много разрушителей.
Двое из троицы мгновенно сорвались с места. Женщину я сразу пронзила мечом в ее тощий живот. Форс обрушил на мужчину секиру и сильным ударом ноги оттолкнул одержимого, освобождая от плоти острое лезвие. Когда на нас ринулся третий разрушитель, надзиратель отпихнул меня подальше для большего размаха и раскроил разрушителю череп.
Дикие крики в тени леса повторились, на этот раз ближе. А спустя несколько неровных вдохов из-за широких дубовых стволов показались новые одержимые.
Я выругалась, пригибаясь и готовясь к сражению, когда внутренний зов стал невыносимее, будто где-то там, впереди, истязали частичку моей души.
– Уходи! – скомандовал Форс, сметая секирой разрушителя.
– Ты не справишься! – отчаянно прорычала я, перерубая стремительным взмахом меча живот красноглазому мужчине.
На пожухлую листву хлынула кровь, а внутренности безобразно повисли, вызывая в горле ком омерзения. Разрушитель сначала пал на колени, а потом лицом вниз. Я уже в это время отбивалась от другого врага, который оказался пошустрее. Но с помощью Форса и этот вскоре остался лежать костлявым мешком.
– Одному проще, – уверил надзиратель и хрипло рассмеялся. – Слишком долго я пробыл нянькой, пора бы косточки размять.
Я поджала губы, не зная, как поступить. Но тут пошатнулась от сильной тяги и нового зова голоса. Путеводная нить опасно дрогнула, будто что-то или кто-то пытался ее оборвать.
– Уходи, – повторил Форс, заметив отчаяние на моем лице. – И не нападай, если не справишься. Дождись меня!
К нам выбежало еще четверо одержимых. Надзиратель ранил сразу двоих. Одного проткнула клинком я, а четвертый опасливо застыл в стороне, пожирая нас багровым взглядом и тихо рыча.
Форс утер с лысины капельки пота и крепче сжал рукоять секиры. Судя по звукам в лесу, на подходе были еще разрушители.
– Иди, – тихо пророкотал он.
Болезненно зажмурившись, я сделала неуверенный шаг и застыла, собираясь с духом. Как бы мне ни хотелось спасти Эльму, жертвовать жизнью Форса я тоже не могла. Было страшно. Вдруг он не справится?
Вдруг его отравит Мор?
Вдруг…
– Иди, Рей! – взревел он, толкая меня в плечо и спасая от одержимого, который впился зубами ему в руку.
