– Идем? – Женька осторожно коснулся ее плеча, и Ева поспешила за Ликой по едва различимой тропинке.
Она шагала, отводя ветки от лица, и понимала, что, кажется, все-таки вернулась в свой сон.
В домике было тепло и пахло едой. Никита снова наложил охранные чары на дверь и принялся колдовать над котелком у камина. Ева следила за ним во все глаза, пытаясь отыскать в нем черты того человека. Беда была в том, что Ева совсем не помнила его лица – только глаза.
– Никита, – позвала она, и он, обернувшись, вопросительно приподнял брови.
Ева подошла ближе, вглядываясь в его лицо. В отблесках огня от камина ей казалось, что именно эти глаза она видела тогда.
– Сколько тебе лет? – спросила она.
– Двадцать один, – без заминки ответил Никита, и Ева разочарованно выдохнула. Десять лет назад он был младше, чем она сейчас, а значит, просто не мог быть тем человеком.
– Почему ты сказал, что ночью людям в этом лесу не место? – ее голос немного дрожал от волнения.
– Потому что они не доживут до утра, – пожал плечами Никита.
– Медведь съест? – рассмеялась Лика.
– Нет, – серьезно ответил Никита. – Лихая сила заберет.
– А лихая сила – это кто? – спросил Женька, усевшись на лавку и закинув ногу на ногу.
– Да хоть леший, хоть Яга, хоть Блуд. Вы чужаки здесь. Миру не принадлежите.
– А ты принадлежишь? – спросил Валера, устроившись за столом и подперев щеку рукой.
– Сколько шума от этих человечков. Нужно тебе было их сюда тащить, – пробухтел ворон, который сидел, нахохлившись, на каминной полке.
Все стыдливо притихли, разом вспомнив, что и ворон, и Никита пострадали, спасая их.
– Готово, – объявил Никита, проигнорировав последний вопрос Валеры. – Валер, поможешь? Одной рукой неудобно.
Валера с готовностью соскочил с лавки и снял подвешенный над огнем котелок.
– Девочки, можно накрывать на стол. Посуда вон там.
Никита махнул здоровой рукой на шкафчик в углу, и Ева, сжав ладонь стоявшей рядом с ней Лики, шепнула:
– Я сама.
Лика с благодарностью кивнула.
Доставая из шкафчика деревянные миски, ложки и кружки, Ева думала о том, что она, конечно, хочет уберечь Лику от необходимости дотрагиваться до волшебных предметов лишний раз, но еще больше хочет, чтобы эта особенность Лики сохранилась в тайне от Никиты. Почему-то ей казалось, что это может им пригодиться.
Похлебка оказалась очень вкусной, особенно учитывая то, что в последний раз они ели много часов назад. Ворон тоже присоединился к их трапезе и клевал куски вяленого мяса на противоположном краю стола. Еву, признаться, это немного смущало, но она помнила о том, что находится в гостях.
После ужина они поднялись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, где их ожидали две крохотные комнаты. В обеих комнатах оказался одинаковый набор мебели: сундук, лавка и небольшая кровать. Никита выдал им две зажженные лампы вроде тех, что наколдовала Ева в темном коридоре академии, и предусмотрительно показал, как их погасить перед сном. Одну лампу взяла Ева, вторую – Валера.
– А где будешь спать ты? – спросил Валера у Никиты, успевшего спуститься до середины лестницы.
– А я не буду спать. Ночами я превращаюсь в летучую мышь, облетаю окрестные замки и пью кровь юных девиц, – зловеще оскалился Никита, и в отсветах пляшущего света лампы это выглядело немного пугающе.
– Ты прикалываешься? – уточнил Жаров, ничуть не тронутый его оскалом.
– Ну, немного. Мы с Корвином переночуем внизу. Люди здесь редкость, поэтому могут быть сюрпризы. Но вам не о чем беспокоиться, – с этими словами Никита ушел, оставив их топтаться в крохотном коридорчике.
– Вы ему верите? – напрямую спросила Ева, и Валера с Женькой в один голос ответили:
– Нет.
– А вы? – уточнил Валера.
– Я, кажется, верю, – несмотря на заявление, тон у Лики был неуверенным.
– А я не знаю, – честно сказала Ева.
– Да, он шел сюда видимым, и я не видел шапку в его руках: она, блин, невидимка, – зло произнес Женька, – но я чувствую, что ему нельзя верить. И что это значит: его дом – замок Кощея? Кто он такой вообще?
– Лик, – обратилась Ева к подруге, – а ты не могла бы коснуться ручек дверей? Их ведь касаются чаще всего. Ты бы увидела, кто тут бывает.
– А ты так можешь? – восхитился Жаров.
– Я всяк могу! – огрызнулась Лика, потерла ладони друг о друга, потом глубоко вдохнула, выдохнула и коснулась ручки двери той комнаты, куда Никита определил их с Евой на ночлег.
Все затаили дыхание. Лика, нахмурившись, закрыла глаза.
– Странно, – наконец произнесла она. – Этой ручки никто не касался. Она волшебная, я вижу, как ее ковали. Но в этом доме до нее никто не дотрагивался. И до посуды, кстати, будто бы никто, кроме Евы, не дотрагивался.
– Вы не помните, Никита брал тарелки в руки, когда раскладывал еду? – спросил Валера, и Ева пожала плечами.
– А попробуй вот эту, – прошептал Женька, указывая на вторую дверь.
Лика со скорбным видом подошла ко входу в комнату мальчишек и взялась за ручку. На этот раз она удивленно распахнула глаза:
– То же самое.
– А если внизу попробовать? – азартно уточнил Валера. – Дверь Никита точно открывал и закрывал.
– Как я попробую?
