В школе, если что-то не получалось у меня с первого раза, это происходило лишь потому, что Поттер, Блэк или Петтигрю постоянно пытались что-то засунуть мне в котел. А Слагхорн разве что только не поощрял их делать это в открытую. И, конечно, я не помню случая, чтобы он когда-нибудь их наказал. В зельях Гораций был ремесленником. Он знал много, он мог варить сложные зелья, но, как и девчонка Уэнделл, он никогда бы не изобрел ничего нового. Однако он с удовольствием ставил свою подпись под статьями начинающих зельеваров, тех, что были особо перспективными, конечно. Что-что, а выделять самых значимых студентов Слагхорн умел всегда. Даже у Темного Лорда не было такого чутья на людей, как у Горация. Со мной он особо не знал что делать. Первокурсник с самыми блестящими успехами за все время его преподавания, для Клуба Слизней я еще не годился по возрасту. Да я и не жаждал такого общения. На пятом курсе я пару раз сходил туда, потому что Лили просила меня, но потом не выдержал и предоставил ей ходить одной. Не решаясь пригласить меня в клуб, Слагхорн сделал мне пару намеков об индивидуальных занятиях, однако я не хотел, чтобы он использовал меня. Был момент, когда я чуть было не согласился, потому что это было великое искушение варить что-то в настоящей лаборатории и пользоваться его ингредиентами. Собственно, в это время и завязалась моя дружба с Малфоем. Он хорошо относился к Слагхорну, и я поделился с ним своими сомнениями, возможно, в надежде, что он убедит меня принять предложение декана. Однако Люциус решил использовать меня сам. Он рассказал мне про Выручай-комнату, которая предоставила мне готовую лабораторию, и взялся сам поставлять мне кое-какие ингредиенты. Естественно, взамен я варил ему различные зелья. Люциус был мной доволен и всячески выказывал свое расположение, а я и рад был стараться, прыгал через обруч, как дрессированный пудель. Представляю, сколько баллов на счет Малфоя начислил Лорд за то, что я потом оказался в его команде…
Помимо профессиональной ревности, у Слагхорна были и другие причины недолюбливать меня. Ни один студент не доставлял ему столько хлопот - никого из слизеринцев так не травили гриффиндорцы, как меня. А это означало постоянные трения с Минервой, которых Слагхорн старался всячески избегать. Не защищать меня совсем он по определенным причинам не мог – Слизерин терял бы слишком большое число баллов: Поттер и Блэк любили выставлять себя невинными жертвами, на которых нападал такой страшный монстр, как я. Сейчас я понимаю, что они на самом деле боялись нападать на меня поодиночке или даже вдвоем, и справедливо полагали, что меня одного хватит на всех четверых. Это я тогда не знал своей силы, и не мог справляться с ними одновременно. Но тогда я чувствовал себя не лучшим образом. В первый год за меня пару раз вступался Малфой, он был старостой, и на него реагировали даже не как на взрослого и сильного волшебника, а как на того, кто может снять баллы и назначить отработку. Во все остальные годы мне оставалось тихо ненавидеть Слагхорна, стискивать зубы и учиться защищаться самому.
Так что к Горацию у меня много претензий. Нельзя сказать, что я его ненавижу сейчас – скорее, презираю. Я бы возненавидел Альбуса, если бы мог. Но мне хочется думать, что Альбус так, как Гораций, не поступил бы никогда. Возможно, это всего лишь иллюзия, возможно, в ближайшее время я выясню о Дамблдоре много такого, что полностью перевернет мои представления о нем. Но в тот день, когда он узнал о проделках Слагхорна, ему было, по меньшей мере, неприятно. Я бы сказал даже, что это было похоже на потрясение.
– Вообще я подозревал, что Гораций – мерзавец, но чтобы настолько! - сказал он тогда.
Я это разоблачение не планировал и предпочел бы, пожалуй, чтобы его вовсе не было, так как и меня оно выставляло не в лучшем свете. Однако Альбус, к моему глубочайшему удивлению, не изменил мнения обо мне. Помнится, в последующие несколько дней он ходил как пришибленный, не отпускал меня от себя, и то и дело стискивал мою руку.
Что ж, сегодня у меня будет первый и единственный шанс высказать все самому Слагхорну.
Жилище моего бывшего декана кажется подходящим скорее изнеженной старой деве, обхаживающей заезжего полковника. Впрочем, и тогда, когда я учился, пуфики у него были даже в лаборатории. За десять лет, что я его не видел, Слагхорн еще больше расползся и окончательно облысел. Выражение лица – приветливое, однако водянистые глазки следят за мной настороженно.
Давай начистоту, Северус, - говорит он, когда мы садимся за стол, и я не отказываюсь от бокала с медовухой. – Советы от меня тебе еще на первом курсе не были нужны. Так какого Мерлина я тебе понадобился?
Я, конечно, ожидал чего-то подобного. Но то, что он, кажется, боится меня, становится приятным сюрпризом. Поэтому я лишь вежливо улыбаюсь и тяну медовуху.
Так кто из моих слизней тебе нужен, Северус? – говорит он, вставая и нервно передвигаясь вдоль пианино.
Никто, - отвечаю с улыбкой и делаю еще глоток.
